Лабиринт простых сложностей

 – Выходит у нее хорошая карта. Вопреки всему выходит радость.

– Велика радость – за убийство сесть, – проворчала Новикова, уставившись на карты, выпархивающие по три на стол из ловких пальцев Нины. – А у меня что?

– А вот у тебя, Клава… – Иванова в притворном ужасе округлила глаза. – Какой-то казенный дом да король пиковый. По нескольку раз на тебя раскладывала, все одно выходит. Не собираешься вину за племянницу на себя взять, нет?

– Тьфу на тебя, Нина, – рассердившись, Новикова встала со скамейки и пошла к подъезду.

– Клава, ну что ты обиделась-то? – закричала ей в спину Иванова. – Я же просто… Ничего такого… Мало ли, может, ты теперь без Ирки-то наконец свою личную жизнь и наладишь.

Язва противная! Все никак не может забыть, что Клавдия ее двоюродному брату отказала, сославшись на воспитание племянницы. Уже лет десять прошло, а она все помнит. Брат ее спился и помер в канаве. И Иванова нет-нет да подденет Клавдию. Мол, жил бы ее братец с ней, не спился бы и не пропал.

И вот ни разу, если вспомнить, за эти годы не нагадала на картах своих ничего путевого Клавдии. Все гадости какие-то говорит. Мол, карта так ложится! Ага, сейчас!

– Не будет у меня никакого казенного дома, – зло шипела Новикова, выгребая из шкафов Иркины вещи. – И пикового короля не будет. Не моя это жизнь. У меня теперь будет другая: спокойная и тихая, как вода в озере в солнечный полдень.

Озеро это она все время вспоминала: самая милая картинка из их с сестрой детства.

Летний полдень, тихо, жарко. Папа в тени разводит костер, вешает котелок. Они собрались варить уху из рыбы, которую папа наловил двумя часами ранее. Мама безмятежно смеется, развалившись на мягком пушистом покрывале в метре от костра. Отец что-то шепчет ей, а она смеется.

– Он с ней заигрывает, – расшифровывала ей поведение родителей сестра, она была старше и считала себя умнее. – А ночью они будут целоваться.

– Совсем, что ли! – возмущалась Клавдия. – Они этого не делают.

Они уже старые!..

Сколько им тогда было – ее родителям? Маме сорок, отцу сорок пять. Они были даже моложе ее самой в ее нынешнем возрасте. Ей сейчас сорок восемь. Их она считала старыми. А себя нет. Себя теперь считала…

Да чего уж от себя скрывать, себя она считала невестой на выданье. Одинокая, привлекательная, обеспеченная. С жильем, опять же. Ирка так кстати съехала. Неважно куда. Но съехала же. И не будет путаться у нее теперь под ногами.