Личное дело соблазнительницы

Платье неприлично просвечивалось, рассмотреть контур ее ног и того, что было выше, не составляло особого труда. Для этого ее даже не надо было на свет выставлять.

Платье Алиса забраковала, задвинув его вместе с вешалкой в дальний угол шкафа. Летний костюм занял соседнее место, потому как блузка застегивалась всего на две пуговицы, открывая как верхнюю часть груди, так и пупок. Сарафан обнажал спину. В футболке идти неприлично. В черных брюках жарко. Белых не было. Обе юбки, что покупались к несостоявшемуся отдыху на море, неприлично коротки.

Что делать, Алиса не представляла. Ну, просто хоть плачь или от места отказывайся. И пришлось сделать то, что делать она зареклась давно и безуспешно, как оказалось.

Она позвонила Антону Матвееву.

Удивительно, но тот оказался дома.

– Я слушаю тебя, слушаю! – произнес тот, как ей показалось, рассеянно и кому-то что-то прошептал; ясно, что был не один. – Что ты хочешь от меня, Соловьева?

– Дружеского совета, – выдохнула Алиса, ненавидя себя за малодушие, зарекалась же звонить ему.

– И?! Какого рода совет тебе нужен? – нетерпеливо произнес Антон, выслушал ее, беспрестанно чем-то шурша, и закончил ее заунывный монолог: – И теперь тебе нечего надеть, как, впрочем, всегда. А впечатление произвести очень уж хочется. Но впечатление такое, чтобы не пугать людей прямо с порога. Я угадал?

– Ага! Ты же всегда прав, Матвеев! – Алиса кисло улыбнулась, радуясь изо всех сил тому, что он ее не видит сейчас: настолько жалкой и беспомощной она себе казалась.

– Я помню эту блузку, Аля, – прервал ее Матвеев с ласковой угрозой в голосе. – Ну а от меня ты чего хочешь? Я так и не понял?! Чтобы я все сейчас бросил и провез тебя по городским бутикам? Или, постой, угадаю… Чтобы я одолжил тебе свою кредитку, а проехаться по бутикам ты легко сможешь и без меня. Так?

– Я просто хотела взять у тебя немного денег в долг! Нечего разыгрывать из себя страдальца, Матвеев! Я же верну тебе! Всегда возвращала и теперь… – Она разозлилась на него и за тон его непозволительный, и за непозволительную проницательность.

Как всегда! Все как всегда!..

– Дело не в деньгах, Соловьева, – тихо возмутился Матвеев и даже, кажется, прикрыл трубку ладонью; точно ведь у него кто-то был.

– А в чем?! Волнуешься за мою будущую кредитоспособность?! – Ей захотелось расплакаться от бессилия и от того еще, что приходилось перед ним унижаться.