Любвеобильный джек-пот

И главное, изменить ничего не могла, хотя он просил.

Мишаня вошел в раскрытую для него дверь. Тут же отключил телефон и небрежным заученным жестом опустил его в карман нового светлого плаща. Плащ шел ему необыкновенно. Потом он неприязненно покосился на пару тапочек, что Лия пододвинула к нему поближе. И через минуту с брезгливой гримасой переобулся. Тут же сбросил ей на руки плащ, кашне и, поддергивая повыше к локтям рукава тончайшего шерстяного пуловера, поспешил на кухню. Стало быть, голодный. Лия вздохнула, пристраивая его плащ на плечики.

Придется хлопотать с ужином, а ей, если честно, не хотелось. Планировала отдохнуть, позвонить подруге и постараться откреститься от предстоящего торжества. Уж лучше она с утра завтра опять на дачу вернется.

А еще ей очень хотелось успокоиться. Очень! То состояние, в котором она пребывала несколько минут назад, топая и визжа на Кариковых, было истерически неразумным и требовало немедленного самоанализа. А этот ее мысленный плевок в сторону соседской двери!.

. Это же вообще черт знает что такое! Так она, пожалуй, и на людей начнет кидаться. И это с ее-то многолетней практикой, педагогической и психологической подготовкой, с ее умением держать ситуацию под контролем.

Сорвалась… Взорвалась… А чего он приперся-то, кто бы сказал?! Чего ему вообще от нее было нужно?!

– Лия, детка, да ты меня не слушаешь вовсе?!

Мишаня уже успел подвязаться ее передником и взять в руки нож для резки сыра. Все остальное требовалось от нее.

Ну, там, к примеру, нажарить мяса. Или приготовить рагу овощное. Сошла бы и запеченная птица. Ему же плевать было, что она не может и не хочет сегодня. Это же не он, а она его бросила…

– Извини, дорогой. Тут понимаешь… Снова эти Кариковы… Я, наверное, буду вынуждена переехать.

– Да ты в своем уме?! – ахнул бывший муж и тут же уронил нож на пол, залез кулаками в карманы ее передника и снова повторил: – Ты с ума сошла? Где еще в городе я найду для тебя приличное жилье, если, конечно же, ты не надумала вернуться ко мне?

– Нет!

Это вырвалось у нее слишком поспешно, и Мишаня тут же оскорбленно замолк.

А Лия принялась суетиться, бегать от стола к плите и обратно. Что-то резать, поджаривать и говорить, говорить, говорить без умолку.

– Нет, дорогой, возвращаться я не стану. Сам знаешь, про разбитую вазу и все такое… Просто жить тут стало невыносимо. И еще этот угрюмый сосед. Это просто наказание какое-то.