Лучший день в году

– Ты еще маленький, – щелкнула она Кирилла по носу со смешком, который ему показался фальшивым. – Так, давайте за Рождество! Давайте, мальчики, чего вы!

Мальчики, как снова показалось Кириллу, неохотно подняли бокалы. Чокнулись на расстоянии, слегка колыхнув воздух, выпили.

– Так, а теперь – закуски! – провозгласила Татьяна и принялась вытаскивать из холодильника контейнеры с едой, которые только что туда убрала. – Кирюша, помогай!

Кирилл взял в руки тарелки, стоящие стопкой на буфете, – это мама приготовила их к празднованию Рождества.

Поставил пять штук на круглый стол в центре огромной кухни. Бросил вопросительный взгляд на отца, тот одобрительно кивнул, поняв, что пятую тарелку сын приготовил для матери. Потом подал две большие салатницы Татьяне, два блюда под мясо. И через десять минут стол был накрыт к праздничному ужину.

Холодная жареная курица, отбивные, прозрачный холодец, два мясных салата, жирная семга, запеченная в фольге. Чего только не было! Это тетя Таня, конечно, приготовила.

Мама не любила и не умела готовить. Ей даже каша не удавалась.

– Ну! – Татьяна любовно осмотрела стол. – Прошу к столу! Все прохладное. Сами не разрешили разогревать. Все? Ничего я не забыла?

И тут отец достал из пакета ту самую виноградную гроздь, которую они купили для мамы.

– Вот! Алина любит, сейчас явится, а винограда на столе нет. Станет гневаться. – Он пустил в раковину воду и начал любовно омывать каждую виноградину размером со сливу, по ходу приговаривая: – Я вот лично к винограду равнодушен.

Мне дай яблоко, большое, сочное. Чтобы хрустело, и сок брызгал. А Алиночка виноград любит. Она без него никак. Вот так… Вот так…

Он искусно пристроил виноградную гроздь на тарелке для фруктов, поставил ее в центр стола, потеснив главное блюдо. Татьяна сморщилась, ей не понравилось.

– Так что, станем ждать беглянку или все же станем праздновать? – спросила она слишком громко, следом оглушительно хлопнула в ладоши и полезла за стол.

Вообще-то Кириллу было неприятно, что она тут всем распоряжается.

Лазает по их холодильнику, трогает тарелки, вилки, звенит бокалами, усаживается за столом на мамино место – спиной к камину. Там мама всегда сидела. Это было ее место. С него прекрасно просматривался вход в кухню и оба громадных окна, за которыми теперь было черным-черно.

Но он не стал напоминать об этом тете Тане и тем более ничего не сказал отцу. Тот и так выглядел потерянным, без конца смотрел на часы, на дверь, проверял телефон.