Лучший день в году

 – Твоя мать… Она… Она никогда не любила меня! А я страдал! Ты был очень маленьким, чтобы это понимать! Ты не видел ничего! А я страдал… Очень страдал от ее равнодушия, беспечного равнодушия! Ей было плевать на меня и даже на тебя! Она жила своей собственной жизнью, в которую никого не пускала, кроме…

– Кроме?

Кирилл сжал кулаки. Если сейчас отец хоть одно плохое слово скажет о матери, он ему даст в лицо. Он заслужил!

– Кроме ее постоянных половых партнеров, которых она меняла! – заорал отец, и жилы на его шее превратились в скрученную пеньку, которая вот-вот порвется.

 – Она их меняла, Кира!! Как перчатки!!

И Кирилл его ударил. Ему показалось, что он едва замахнулся, желая просто унизить отца. Но вышло, что свалил его с ног. Отец упал на пол, скорчился и захныкал.

– Вырастил… Вырастил ублюдка… – слышалось с пола. – Такой же неблагодарный, как и твоя мать!! Как ты мог меня ударить, засранец?! Как ты мог?!

Кирилл перешагнул через скорчившегося на полу отца, вошел в ванную, заперся.

Глянул на себя в зеркало. На него смотрел молодой симпатичный юноша, голубоглазый, темноволосый, с полными губами, как мать. Он был хорош. И знал об этом. Он был спортивен, потому что изнуряющими тренировками пытался долгие годы заглушить пустоту и боль, поселившиеся внутри с десяти лет. Он был осторожен и умен, потому что с десяти лет ощущал себя одиноким. Он никогда не доверял никому своих тайн и сомнений. Они жили глубоко в нем. И одно из таких сомнений вот прямо теперь родилось в его душе. Очень нехорошее сомнение, грязное, перечеркивающее все его минувшие восемь лет сиротства.

А что он знает о гибели матери? От чего она умерла? Петля ли ее убила?

Он никогда не видел заключения экспертов. Его не допускали к разговорам на эту тему. Это было вредно для его пошатнувшейся психики. Все разговоры в его присутствии сводились на нет. Да и разговоры эти велись шепотом. Кем велись? Отцом, родственниками мамы, Волковыми…

Надо же! Тетя Таня теперь его мачеха! Вернее, она его мачеха уже пять лет, а он об этом не знал.

И у него, оказывается, есть брат и сестра, двойняшки. Сколько им? По четыре года? Уже большие. Достаточно взрослые, чтобы задавать вопросы.

А куда почти каждый день уходит папа ночевать? Почему? Где он бывает, когда не работает?

Кирилл, к примеру, мог бы запросто ответить на эти вопросы милых детишек. Папа, которого он не привык ни с кем делить, ночевал почти каждую ночь вот в этой самой квартире.