Мужей много не бывает

Трех минут мне хватило для того, чтобы сорвать с себя одежду и бюстгальтер и облачиться на манер новой знакомой в коротенькую маечку, обтянувшую меня до неприличия, сильно укороченные трикотажные шорты, повторившие соблазнительный абрис моих ягодиц; впрыгнуть в кроссовки, предварительно выдернув из них шнурки (!), и, распустив волосы по плечам, выйти с победным видом на крыльцо.

– О-о-о, Витка, браво!!! – загикала Дашка, захлопав в ладоши и запрыгав на одном месте. – Классно!!!

Не знаю почему, но истинной радости в ее голосе я не расслышала.

Что угодно, но только не радость. И это опять-таки не могло не прибавить мне настроения.

«Ладно, ребята! – хищно скалилась я про себя, накручивая задницей сверх всякой меры, когда мы с Дашкой двинулись к пристани. – Кризис возраста, мать твою?! Пусть будет кризис возраста!!! Пусть!!! Но у меня он будет протекать отнюдь не в той форме, которую вы предвидите, уважаемый Семен Сергеевич!!!»

Катамаран плавно покачивался на волнах, поднятых небольшим ветром.

Мы устроились поудобнее на сиденье и вовсю заработали ногами.

За час мы с ней избороздили почти всю поверхность озера. Побывали на противоположном берегу, распугали всю рыбу, чем снискали гневные эмоциональные всплески высокого худого мужика, обряженного в резиновые рыбацкие сапожищи и длинный брезентовый плащ.

– Он каждый день здесь удит? – шепотом поинтересовалась у меня Дашка.

– Откуда мне знать? С того места, где я загораю, его не видно.

Мы снова с ней рассмеялись, увидев, как грозит нам вслед кулаком пожилой рыбак, и двинули дальше.

Красоты здешних мест сводили с ума нехоженостью троп, полным отсутствием туристов и следов их недавнего пребывания.

– Подумать только! – вдыхала полной грудью чистый воздух Дашка, выпрыгнув на берег. – Самый центр России – и такое уединение! Я об этом мечтала все последние годы. Жить в дурацком муравейнике под названием Москва – это самоубийство…

Мне показалось, что она ждет моих вопросов, но я промолчала. Мне совершенно не хотелось знать о ней ничего, как, впрочем, и слышать сам звук ее мелодичного голоса.

Уткнувшись носом в густую траву, пряно пахнущую мятой, я сделала вид, что дремлю. Дашка, провозившись рядом с десяток минут, тоже затихла, и вскоре до меня донеслось ее ровное сонное дыхание. И тогда я перевернулась на спину, чуть склонила голову набок и принялась без стеснения ее рассматривать, зная, что более удобный момент может и не представиться.

Она воистину была прекрасна.