Не доставайся никому!

 – Ладно… Она там что делала-то, сбоку дома? В магазин, что ли, пошла?

– Да нет. Вход в магазин со стороны улицы, то есть со стороны проезжей части, трамвайных путей и так далее. В проулке ей вообще, по сути, делать было нечего. Проезд узкий, машины не часто, но ездят. И когда ездят, пешеходам просто деваться некуда, только в сугроб сигать.

– Она, стало быть, не сиганула? – уточнил Аристов.

– Получается, что нет, – Алиса передернулась, вспомнив, что осталось от лица Александры, попавшего под тяжелые колеса машины.

– А что же, она дура малахольная была, что под колеса полезла? Или запойная?

– Вот и вы туда же! Все в полиции мне о том же твердили, и в прокуратуре, Сашка им всем поддакивал, и вы теперь, – Алиса надула губы и снова вспомнила про колоду. – Кстати, а где вы взяли бабушкины карты?

– В серванте, где же еще? – удивился Аристов и сосредоточенно принялся перетаскивать по карте из кучки в кучку.

– Вы рылись там?! – Она прищурилась. – Как не стыдно!

– И ничего я не рылся, – с обидой отозвался Петр Иванович.

– Но как вы узнали-то, что они там?! Раньше, значит, рылись!

Ей захотелось вдруг смахнуть ладонью со стола всю его гадальную комбинацию, разозлилась она на него и за покойную Александру, и за то, что по шкафам ее лазает без спроса, но любопытство пересилило. Вдруг карта как-то так ляжет, и она узнает что-то интересное о себе и своей дальнейшей судьбе. Глупость, конечно, несусветная. А вдруг?

– Не лазил я по твоим шкафам, дочка, – со вздохом отозвался Аристов и снова посмотрел на нее поверх допотопных очков.

– Откуда?! – зашипела она и неубедительно по столу кулачком шлепнула.

– Я же вор! – отрекомендовался он не без странноватой гордости. – Вор-домушник со стажем. Я про людские привычки и особенности много чего знаю.

– Да? И что же вы узнали, к примеру, про меня?

Она сузила глазки, будто сердясь, но интересно ей было до невозможности.

– Про тебя-то? – Аристов выпятил нижнюю губу коляской. – Ты девочка хорошая. Любила свою бабушку, память о ней хранишь до сих пор, не выбрасываешь ни ее вещи, ни деда. Деда-то поди и не помнишь совсем?

Она промолчала ошеломленная.

– Материных вещей в доме нет, значит, не жила она с вами. Прав я?

– Да, – Алиса лишь кивнула, вдруг ей стало стыдно за женщину, произведшую ее на свет и ни разу в ее жизни не удостоившую их с бабушкой своим визитом.