Ничего личного, кроме боли

Мать собралась по магазинам, а при ярком солнечном свете она не видит ничего. Солнцезащитные очки не любит, привыкла щуриться на солнышко. По этой самой причине уже дважды чуть не погибла под колесами.

– Тепло и пасмурно. Отлично, – пробормотал он, усаживаясь за руль.

Приехал на работу – и началось. Две плановые операции сразу после оперативки и обхода. Потом привезли тяжелого после аварии. Не успел зашить – позвонили сверху и напомнили, что приближается проверка. Он об этой чертовой проверке успел совершенно забыть.

Пришлось снова собирать всех и еще раз пройтись по слабым местам. Только народ разошелся – Ольга ворвалась, как торнадо.

– Новиков, я соскучилась. – Она с ногами забралась на диван. – Мы очень давно не виделись. Хочу тебя, Новиков.

Голос звучал низко, густо – подтаявшая карамель, а не голос. Игорь мысленно чертыхнулся. Он весь день не звонил матери, от нее пропущенных тоже не было. Только собрался набрать, как явилась Оля. При ней он матери никогда не звонил.

Не потому даже, что она могла потом припомнить и поставить ему на вид любое слово или интонацию. Просто не хотел, чтобы кто-нибудь присутствовал в этот момент, и все. Без причин и объяснений.

– Оля, мы на работе. – Он поморщился: она села на край стола и потянулась с поцелуем. – А если кто войдет?

– Мы взрослые люди, Новиков. – Ее глаза волнующе поблескивали. – И потом, все знают, что у нас отношения.

– А у нас отношения? – Он положил ладонь на ее колено, погладил. – Секс три раза в неделю – это отношения? По-моему, отношения – это нечто большее.

– Ох, Новиков, не усложняй, а? – Спрыгнула со стола, перешла на кушетку. Помолчала, рассматривая его. Потом со вздохом выдала: – Ты сам виноват.

– В чем?

– В том, что у нас с тобой все так скупо, лишено романтики.

– Да? Я?

Он изобразил удивление, но спорить не хотел. Поначалу он, правда, пытался сделать, чтобы у них все было красиво. Пару раз она его усилий не отметила, и он остыл.

– Так в чем моя вина, Оля?

Подпер щеку кулаком, уставился на нее.

Снова сделал вид, что ему интересно. На самом деле он бы сейчас с радостью выпил крепкого чаю. С творожными кексами, которыми его время от времени угощала санитарка Люся. Потом позвонил бы матери. И прилег на кушетку, дал отдых ногам и пояснице.

Совсем, если честно, не было настроения ворошить то, что между ними. Как уж есть. Секс без обязательств, значит, секс без обязательств. Сам виноват.