Неплохо для покойника!

 – Так все вкусно, аппетитно. Кто же тебя этому научил?

– Жизнь, – последовал лаконичный ответ. – Сначала дома матери помогал, потом в армии, затем на флоте частенько кока нашего подменял. Тот мастак был по части выпивки, приходилось выкручиваться нашему старпому. Не оставишь же команду голодной!

Я помогла убрать и вымыть посуду, и спустя минут двадцать мы сидели все за тем же столом под старой скрипучей яблоней и говорили о Тимуре. Вернее, больше говорила я, а Иван внимательно слушал, время от времени вставляя вопросы.

– А здесь не осталось его фотографий? – спросила я, закончив свою историю.

– Нет, – покачал он головой. – Дом долгое время стоял заколоченным. Мыши все в труху сточили. Неделю мусор вывозил.

– Жаль, – вырвался у меня печальный вздох. – Ты знаешь, я вспоминаю сейчас нашу с ним совместную жизнь и диву даюсь. Мы так были счастливы, так упивались обществом друг друга, что не оставалось времени на то, чтобы говорить о родственниках. Скорее даже причина была в другом…

– В чем?

– Я ведь вторая жена у Тимура…

– Да?! – брови Ивана поползли вверх.

 – Удивлен, если честно. Он рос таким правильным ребенком. Так переживал, что рожден не в браке… Помню, всегда говорил, что никогда не бросит своего ребенка.

– И тем не менее, – печально констатировала я. – Он расстался с женой и дочкой. Но произошло это задолго до нашей с ним встречи. И невзирая на это, покоя от его бывших родственников не было. Видимо, это и сыграло свою роль.

– Ты о чем?

– Я о том, что ничего не знала о тебе, твоей матери и сестре.

– Ты любила его?

– Да… Очень любила, – глаза мои против воли увлажнились. – Я думала, умру следом за ним.

Я положила подбородок на сцепленные пальцы и печально уставилась вдаль. Иван тоже надолго замолчал, не мешая мыслям моим возвратиться к прошлому. И когда какое-то время спустя он что-то произнес, я вздрогнула от неожиданности.

– Что ты сказал?

– Я еду с тобой, – твердо повторил он и, словно закрепляя сказанное, припечатал ладонью по столу.

 – Думается мне, что ты не успокоишься…

– В каком смысле?

– В таком, что ты вряд ли будешь сидеть сложа руки, а захочешь докопаться до истины. Рана твоя сейчас немного затянулась, и уже можешь смотреть на все трезвым взглядом. Вот я и буду рядом, чтобы мои родственники больше на воздух не взлетали, если вдруг надумают перешагнуть запретную черту.

– А куда же собаку денешь?

– Придется леснику оставить. С собой ведь не возьмешь такого зверя.