Неплохо для покойника!

– Пятьсот сразу, пятьсот после выполнения задания. Будем считать тебя незаявленным частным детективом.

Мы еще совещались примерно с час, подробно инструктируя друг друга на всякий «пожарный» случай, затем Михаил ушел.

Едва за ним закрылась дверь, как требовательно затрезвонил телефон.

– Алло… – бормотнула я. – Говорите…

Но говорить не пожелали. Несколько секунд кто-то хрипло дышал в трубку, затем в ухо мне ударила частая череда гудков. Пожав в недоумении плечами, я вернула трубку обратно и призадумалась.

Кто бы это ни был, звонил он с одной-единственной целью – узнать, дома ли я. Поскольку номера моего в справочнике нет, значит, этот некто лицо мне небезызвестное. Но почему в таком случае он не пожелал со мной разговаривать? Словно желая ответить на мой вопрос, телефон зазвонил опять.

– Алло…

– Анна Михайловна? – спросил мужской голос.

– Да, а кто это?

– Это Алейников, – ответил мужчина. – Зачем вы вернулись?

– Что, простите?! – от такой наглости я едва не лишилась дара речи.

– Я спрашиваю, зачем вы вернулись?

– А это вас так волнует? – ответила я вопросом на вопрос, еле сдерживаясь, чтобы не послать его ко всем чертям.

– Представьте себе – да.

– Почему?

– Потому что вам угрожает опасность…

– Вы собираетесь меня взорвать? – как можно язвительнее предположила я. – Только хочу предупредить – моя машина четвертый месяц в ремонте. Право, не знаю, что вам предложить взамен.

Дайте немного подумать…

– Анна Михайловна, милая, я прошу вас серьезно отнестись к тому, что я вам только что сказал!

Он продолжал еще что-то говорить, но я его уже не слушала. Мысли лихорадочно заметались, однако вскоре выстроились в определенной логической последовательности, и я, оборвав его красноречие, попросила:

– Тимур Альбертович, а мы не могли бы с вами встретиться?

– Когда?

– Да хоть прямо сейчас.

– Вы знаете, я на службе…

– Ничего! – поспешила я его успокоить.

 – Я знаю, где расположена ваша фирма, туда и подъеду.

– Н-да, – задумчиво произнес он. – Вы все обо мне знаете… Хорошо, приезжайте.

Было ли то игрой воображения или виной тому явились расшалившиеся нервы, но в голосе его мне почудилась плохо скрытая печаль.

– Вот тебе и предстоит в этом убедиться воочию, – подбодрила я себя и принялась собираться на встречу.