Ничто не вечно под луной

Некоторые из ран, видимо, были достаточно глубоки и сильно кровоточили. Особенно бросалась в глаза большая рана на кадыке, каждый раз, как он пытался что-то произнести, она сочилась кровью…

– Что она тебе сделала? – выдавила Аля через силу. – За что ты ее так?!

Он отчаянно замотал головой и виновато пробормотал:

– Это не я, клянусь! Я не знаю…

– Вот, вот, – довольно подхватил кто-то за Алиной спиной. – Ничего не помню… Не знаю… Не убивал…

– Я не делал этого, – упрямо твердил Денис, не сводя глаз с замеревшей от ужаса жены.

 – Я приехал один.

– Ага… А барышня прибыла следом. Да не одна, а с целой батареей бутылок. Еще скажи, что не пил с ней?

Денис замолчал, из чего Але стало понятно – пил.

– И сколько же вы на двоих опорожнили? – поинтересовался другой мужчина, чуть сместившись к окну и что-то внимательно разглядывая в маленьком пластиковом пакетике.

– Не помню, – прохрипел Денис и обхватил голову руками.

– А за что же так жестоко расправился с шестнадцатилетней девчонкой? Чего не поделили? Выпивку или еще что? – Тот, кто стоял у окна, вложил в свои вопросы столько неприязни, что сразу становилось ясно: дело о преднамеренном убийстве почти закрыто и передано в суд.

– Я не убивал!.. Я не помню…

Опять это дерьмо! Столбняк от увиденного постепенно ее оставлял, сменяясь жуткой яростью и… ревностью. Приблизительная картина произошедшего ей была ясна так же, как и суетившимся в спальне ментам. Да и чего здесь, собственно, непонятного? Опились до чертей.

Перешли к завершающей сцене незапланированной встречи – сексу, и что-то здесь у них пошло не так…

– Какое дерьмо! – Она произнесла это громко и отчетливо. Отчетливо настолько, что все присутствующие враз смолкли и, замерев каждый на своем месте, вопросительно уставились на нее. – Какое дерьмо!

Эту фразу она повторила раз, наверное, десять, прежде чем до окружающих дошло, что у нее начинается истерика. Ногти впились в ладони едва не до крови. Глаза, подобно глазам жертвы, остановились и, не мигая, смотрели прямо на мужа.

К слову сказать, видя не его, а так, лишь смутный расплывчатый силуэт. В горле першило то ли от тошноты, то ли от горечи.

– Слушайте, – кто-то обнял ее за плечи и попытался вывести из спальни. – Идемте, я дам вам воды.

– Воды? Зачем? – Аля подняла голову и наткнулась на сочувственный взгляд карих глаз пожилого мужчины в штатском. – Что это изменит?

– Идемте… – Мужчина настойчиво подталкивал ее к выходу.