Ничто не вечно под луной

 – Ты, что ли, мне скорую кончину пророчишь?

– При чем тут я? Кто я? – Андрей вытянул ноги под столом, не заметив, что задел ими Сеньку. – Тебя сама судьба накажет…

– А за что хоть, можно поинтересоваться?

– Иуда ты, – веско заявил бывший охранник и еще раз повторил: – Иуда!

– Объяснись, Андрюха, – Сенька недобро сверкнул глазами в его сторону и предостерег остальных: – А вы не дергайтесь. Это наш с ним базар. Так почему я иуда?

– А как называют тех, кто друзей предает?

– Я его не предавал, – Сенька мгновенно почувствовал, куда тот клонит.

 – Я рта не раскрыл. Ни на один вопрос ментам не ответил…

– А как насчет бабы его? – вкрадчиво поинтересовался Андрей. – Ее ты тоже не…

– Баба – это статья особая, и тебя она не касается… – Глухая злоба потихоньку начинала закипать у Сеньки внутри, норовя выплеснуться наружу.

– А говорят, что это она его замочила и дом потом подожгла, чтобы все следы, как говорится, в воду. Только тут не в воду, а в огонь получается.

 – Было заметно, что Андрей порядком захмелел, во всяком случае, объяснение подобной агрессивности с его стороны Сенька видел именно в этом. – Как Олега не стало, так все пошло под откос. Всю нашу смену выгнали со службы. А при чем мы были, а?! Ответь мне?! Вы бабки крутые гребли под себя, а нас с фирмы поперли! Не хреново получается, а?! Я уверен: будь жив Олег, он бы нас в обиду не дал!

– Я здесь ни при чем, – упрямо гнул свою линию Сенька, у которого пропало всякое желание и к общению, и к выпивке.

Но Андрей, казалось, его не слышит. Уставив остекленевшие глаза куда-то поверх его головы, он заплетающимся языком продолжил:

– Представляете, мужики, погибнуть от рук своей же бабы! Да она, Верка эта, всю дорогу была тише воды, ниже травы. Словно собачонка за Олегом бегала. Да и не удивительно – красоты был стервец киношной. Не то что ты, Сеня. Уж прости меня, дурака, но твои конопушки ни в какое сравнение не идут с его физиономией. Бабы на него, как пчелы на мед, липли.

Да и Верка сама на него смотрела с обожанием. Что там могло произойти – ума не приложу?! А труп-то, слышь, Сеня, труп-то обгоревший, говорят, потом далеко от дома нашли. Как это объяснить? Он что, с пулей в груди и с ожогами полз еще с полкилометра? Ох, много загадок! Ох, много, мужики, скажу я вам!

Сенька молчал. И не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что, скажи он хоть слово, сразу с головой себя выдаст.