Нирвана для чудовища

Они уже пару часов как уехали из офиса и отдыхали в загородной резиденции Севастьянова, где с обеда топилась баня. Мельников баню не любил – не видел особой нужды истекать потом и задыхаться от жара. Больше бассейн любил и теннис. Но с хозяином-то не поспоришь – тот любил парную, значит, ее должны были любить все, кому он платил. А после парной любил покуражиться, с девками там или со стрельбой по тарелкам. Сегодня девок не было, ружья тоже не доставали. Сегодня доставали Мельникова.

– Эта твоя Карина… – Севастьянов сделал из пальцев воронку, покрутил ею в воздухе.

 – Такая, скажу тебе штучка…

Спросить, почему Карина его, Мельников не осмелился. Если Севастьянову кто-то настучал про прослушку в кабинетах, то могли оповестить и о том, что он с Кариной регулярно в дни ее опозданий запирается в своем кабинете. И могли добавить, кстати, что не с ней одной это делает.

Интересно, как относится к этому хозяин? Он вот лично относится к этому, как к спорту. Ему на них плевать, на этих офисных баб.

Он их даже презирал за покорность. И Карина не была исключением. За то, чтобы сохранить свое рабочее место и весьма приличную зарплату, такое порой вытворяла!

Поэтому реплику хозяина он оставил без комментариев, лишь слабо пожав плечами.

– Слушай, а расскажи мне, брат Валерка, как разработки нашего с тобой нового проекта себя чувствуют? – отошел через полчаса от фривольных тем Севастьянов, снова возвращаясь к работе. – Туговато идет? Чего не хватает? Связей или ума?

Мельникова обдало холодом, невзирая на то, что в предбаннике, где они теперь отдыхали, было невыносимо жарко.

Проект!!! Это и не проект был даже, а так, одна пока говорильня! В одном телефонном разговоре, состоявшемся очень-очень давно, Николай Егорович обмолвился, что неплохо было бы освоить еще одно направление, что оно пока не так хорошо освоено в их регионе, и ниша, мол, пока не заполнена. Можно туда влезть и освоиться.

Поговорили – и поговорили.

И что дальше? Ни тебе денег на откаты, ни тебе нужных людей. Помощи-то никакой с его стороны! А он что – господь бог?! Он сунулся к одному, сунулся к другому, ему по носу только что не чпокнули, осторожно указав его место. Он и успокоился. И решил, что если Севастьянов вспомнит когда-нибудь, он все скажет.

Севастьянов не вспоминал долгое время. Вообще ни разу, будто того телефонного разговора и не было вовсе! Мельников и сам забыл.