Охотники до чужих денежек

Не резон ей, живущей одной в такой большой квартире, на рожон лезть и вызывать неудовольствие таких опасных парней, как Данила. А в том, что Данила опасен, она почти уже и не сомневалась. Вернее, стал опасным. И стал, судя по всему, совсем недавно. Разве же позволил бы он себе подобную вольность по отношению к ней в прежние-то времена? Три «ха-ха»! Прежде, встречаясь с ней у лифта или на лестнице, когда подъемное устройство отказывалось служить, Данила старался слиться со стеной и сделаться как можно незаметнее, а сейчас…

– Красное, белое? – угрюмо поинтересовалась девушка, открывая дверцы бара.

– Мне все равно, – последовал ответ, в котором она почти не сомневалась. Станет он выбирать – как же, если от него самогонкой за версту воняло совсем не так давно…

Эльмира достала фужер, наполнила его до краев и молча поставила его перед гостем.

– Пей! Пей и уходи!

– А что так? – Парень исподлобья уставился на нее, хватая тонкую ножку бокала узловатыми пальцами.

– У меня дела, – коротко отрезала девушка и уселась на высокий стул напротив соседа.

– Ага… – Данила пригубил вино в бокале и, сделав глоток, вновь поставил его на стойку. – За кем следим?

Она сделала глубокий вдох, округлила глаза, покрутила головой, возмущенная поведением обнаглевшего донельзя гостя, и лишь затем с шумом выдохнула.

– Понял, – хмыкнул он коротко. Поставил локти на стойку. Сцепил пальцы в замок и уложил свой подбородок на них так, что большая часть его лица оказалась скрытой от глаз хозяйки. Он помолчал несколько мгновений и вдруг глухим голосом позвал: – Эмма… Эльмира, посмотри на меня…

Девушка повернула к нему лицо, склонила головку чуть набок и не без раздражения молвила:

– Ну что? Что такого я увижу нового для себя?

– А ты меня прежде видела? – казалось, удивился он.

– Слушай, Данила… – Девушка замолчала ненадолго, усиленно соображая, под каким бы предлогом попросить гостя покинуть ее квартиру. – Не мог бы ты…

– Сейчас уйду. – Он снова пригубил вино, не переставая при этом пристально вглядываться в ее лицо.

– Да? И какое же из них больше? Меня и Эмкой кличут, и Элкой. Папа Мирой звал. – Голос ее предательски дрогнул.

– Нет, мне больше нравится Эльмира. Оно такое… недоступное, холодное… Как ты…

Так, только этого ей сейчас и не хватало! Романтический настрой бывшего воина «горячей точки» ее совершенно не волновал. Ни к чему ей осложнения подобного рода.