Охотники до чужих денежек

Зойке, конечно же, было наплевать на все его попытки привлечь к себе внимание, но из троллейбуса она все же на остановке вышла.

– Зайчик! – Mолодой человек с плохо скрытым синдромом недельного запоя вырос перед ней почти мгновенно. – Прости меня!

– Ага, что дальше? – Она попыталась было обойти его долговязую фигуру стороной, но молодой человек был настойчив. – Дай пройти!

– Я хочу поговорить!

Вот так вот! Ни много ни мало – поговорить! Словно не он, наплевав ей в душу и одновременно обокрав, бросил ее самым вероломным образом.

Заставил прореветь в подушку две ночи кряду, а затем еще столько же ругать саму себя последними словами.

Но все же интересно, что он может сказать…

– Говори! – властно приказала она, поправив очки на широкой переносице. – И побыстрее!

– Зайчик, прости меня… – забормотал вероломный, протягивая к ней трясущиеся руки. – Прости…

– Это я уже слышала. Что дальше? – оборвала она его призыв.

– Я… Я хочу вернуться! – плаксиво выдал он и для убедительности шмыгнул пару раз носом.

– Во-он как?! – Не сказать, чтобы Зойка опешила, что-то в этом духе она и ожидала услышать, но не так же сразу, без положенной вступительной речи…

– Ну как, Зайчик?!

– Нет! – сказала как отрезала и, обойдя его стороной, двинулась по улице.

Молодой человек, опешив от такого крутого поворота, несколько мгновений стоял молча. Затем, опомнившись, кинулся за ней следом. Уже поравнявшись с Зойкой, ловко лавирующей между спешащими куда-то людьми, он с жаром зашептал, почти склонившись к ее уху:

– Изменила мне, да?! Не делай таких глаз: знаю – изменила! И даже знаю, с кем! Сука ты, Зойка! И все вы бабы – суки! Но ты еще можешь все исправить, если пошлешь его и вернешься ко мне.

А я тебя прощу! И даже не упрекну ни разу!

– Что-о?! – От такого возмутительного нахальства она едва не лишилась дара речи. – Нет, ну ты даешь!!!

– Это ты даешь, а не я! – Глаза парня угольно сверкнули, подчеркнув их магическую привлекательность и на минуту напомнив ей, за что все-таки он был так горячо ею любим.

 – Ты хоть понимаешь, с кем ты связалась?! Этот твой массажист – страшная фигура в городе! И весьма, весьма значимая…

– Ага, оттого и трет с утра до ночи чужие спины и задницы. Ты руки его видел?! Это руки труженика… А ты… Господи, ты же ни на что не способен! Разве что на то, чтобы по продуктовым полкам шарить и макароны воровать! Слизняк! Пошел вон!

– Ладно.