Пленная птица счастья

Не просто увезла к себе на родину, а украла, похитила. Не удивлюсь, если меня уже разыскивает Интерпол.

– Боже, ужас какой!

Ростислав растерялся, замолчал. Заставил себя сосредоточиться, хотя выходило не очень. Нервное напряжение после скандала с домашними, неожиданная встреча со Стеллой, бешеный секс на заднем сиденье – все это ему уже не по годам. Хоть ему слегка за сорок, времени на восстановление после такого стресса теперь требуется больше. А тут сразу столько информации. Не очень приятной информации.

Его любимая, чистая Стелла, получается, вернулась домой преступницей? Украла у мужа собственного ребенка, так выходит.

И просит помощи – у него. А он-то чем здесь поможет? Пойдет войной на ее бывшего мужа, гражданина другой страны? Бред. Спрячет от всех ее ребенка? Это, конечно, можно, но он пока не представлял как. Надо думать. Не теперь, когда только-только отдышался, когда едва успел натянуть штаны.

– Я хорошо знаю тебя, Славик. – Она всегда его так называла. – Ты растерян и не представляешь, чем именно можешь мне помочь, так?

– Не знаю, здесь надо думать.

Хорошо думать. Все взвесить.

– Ты растерян. Это понятно. – Ее ладошка легла ему на грудь. – Но все просто, дорогой. Все намного проще, чем ты думаешь.

– И насколько проще?

Мысли, честно, путались. Сейчас глоток крепкого кофе был бы кстати. Но возвращаться в ресторан растрепанными как-то не очень. Можно купить кофе на заправке. И пару пончиков. Он ведь так толком и не поужинал. Горячее съел, а любимые закуски остались нетронутыми.

И привычный десерт ему не дали попробовать любимая дочь и надоевшая жена. Проблемы, проблемы. Сплошные проблемы!

– Насколько проще? – повторил он, потому что Стелла вдруг затихла, съежилась. – Эй, малыш, ты чего? Говори.

– Надо будет в суде признать, что ты отец моего ребенка. И тогда у Алекса не будет шансов его вернуть.

Она отвернулась от него к окну, за которым метались ветки старых лип. Отвернулась, давая ему время подумать и не торопиться с ответом. Так было всегда.

Они всегда тщательно подбирали слова, чтобы не ранить друг друга и не спровоцировать вспышку недовольства.

Ростислав успел об этом забыть за те два с половиной года, что они не виделись. Не воспользовался паузой, воскликнул возмущенно:

– Что признать, отцовство? Стелла, о чем ты говоришь? Это же просто смешно. Это нереально.

– Почему? – чужим голосом отозвалась она.

– Да потому, черт возьми, что будет экспертиза. И не одна. И обнаружится факт моего обмана.