Осколки ледяной души

 – Ну что, мы идем, киска?

У Санечки вытянулось лицо до размеров лошадиного профиля. У Татьяны покрылись мурашками и плечи, и руки.

– Д-да-а, наверное, нам пора, – с трудом выдавила она из себя и сделала робкий шажок вперед, так как Степан слишком близко подошел к ней и дышал ей в шею горячо и шумно. – Всего доброго, Санечка. Звони. Скажи Иришке, чтобы не забывала мать и…

Закончить она не успела, вернее, не смогла, мгновенно лишившись дара речи. Степан, которому эта хрень, начиная с концерта и заканчивая прощальными соплями разбежавшихся супругов, изрядно надоела, сделал следующее.

Он вдруг обнял ее крепко и с силой привлек к себе. При этом руки свои он хозяйски расположил прямо у нее на груди, а губам нашел другое применение. Он начал осторожненько и вдохновенно водить своими губами прямо по ее тоненькой шейке в крупных мурашках.

– Ум-м, сладенькая… – промычал он, хотя совсем не чувствовал ее вкуса и запаха, дикое бешенство затопило все. – А кто у нас Иришка, уу-мм? Это кто у нас такой еще?

– Это, молодой человек, наша с Таней дочь! – вдруг взвизгнул бывший, а Верещагина лишь кивнула.

 – И попрошу!.. Попрошу вести себя!..

Его изрядно поредевшие кудряшки липли к потному лбу и щекам. Он пытался их смахнуть подрагивающими пальцами и делал это неловко и нелепо. Он чувствовал это и злился еще больше. Кончилось тем, что Санечка сунул крепко сжатые кулаки в карманы пиджака и, презрительно скривив все еще по-юношески пухлый рот, обронил:

– Вот уж никогда не подумал бы, что ты, Танюша, сможешь клюнуть на такого плохого парня!

Верещагина звучно сглотнула и с отчетливой хрипотцой в голосе обронила:

– Один-один, Санечка.

– Что?! – Ее бывший муж запрокинул голову и рассмеялся зло и неприятно. – Хочешь сказать, что это можно сравнить с моей Вероникой?! Если твой выбор обусловлен исключительно такими мотивами, то ты проиграла.

Еще минута-другая – и Степан дал бы ему в морду. Точно дал бы. Ситуацию, как ни странно, спасла Вероника.

– Че за базар? – пропела она откуда-то со спины и тут же затянула капризно: – Шу-урик! Какого черта я жду тебя в такси уже миллион лет?! Мы едем домой или нет?!

Они, конечно же, уехали.

Шумно уезжали, с сюсюканьем, похлопыванием по попке и непременными поцелуйчиками. Все это Степан с Верещагиной наблюдали, усаживаясь в ее «Мазду».

– Клоунесса! – фыркала Татьяна, злилась и никак не могла вырулить со стоянки. – Шлюха и клоунесса! Как он может водить ее в свой дом?! Там же Иришка!

Степан молчал.