Осколки ледяной души

Идиот, что тут скажешь! Был бы умным, отделался бы от нее еще тогда, в кафе…

– Стряслось то, что вокруг меня начали умирать люди, – проговорила Верещагина чуть слышно. – Не в том смысле, конечно, не в буквальном. А соседи… Сначала одна женщина с первого этажа. Потом соседка через стенку. А потом этот мой замок.

– А подробнее можно? – сразу скис Степан, услышав упоминание о смерти.

Этой гадости он не терпел. Никогда не шел в понятые, если дело касалось аварии или убийства. Никогда не ездил на опознание.

Никогда не смотрел на покойников, даже если доводилось присутствовать на похоронах. Потому что ненавидел смерть. Ненавидел и всячески старался избегать ее соседства. Он даже… к гробу матери не подходил, боясь не запомнить ее живой. А тут вдруг у Верещагиной такая история.

– Я сначала не обратила внимания на ее слова, – во всех подробностях рассказывала она Степану о том, что произошло с ней за последнее время. – А потом, когда и ее не стало… И опять эти царапины на замке…

– А может, это просто совпадение? Или мелкий домушник решил поживиться твоим имуществом, пока ты на работе.

А? Может, совпадение? – все еще не хотел он терять надежду на то, что, может, пронесет и все страхи Верещагиной окажутся пустыми.

– Ты в это веришь? – изумилась Татьяна, подняв на него бездонно-голубые грустные глаза.

– Нет.

Он не верил, конечно, потому что вообще в совпадения не верил. Кроме разве что одного совпадения, столкнувшего его с Верещагиной тем пасмурным днем. Зашел бы чуть позже и не встретил бы ее.

И не сидела бы она сейчас напротив него и не обременяла своими проблемами.

Пожил, черт побери, спокойно!..

– Я думаю, что я следующая, – выдохнула она со всхлипом. – Так не хочется умирать, Степа! Никогда бы не подумала, что это так… противно.

– Противно?

– Противно! Страшно, конечно же, несомненно. Но противно-то как! Ты живешь себе, никого не трогаешь и вдруг, сама того не ведая, переходишь кому-то дорогу. И за тобой начинается самая настоящая охота.

Противно быть дичью, Степа!

Она выбралась наконец со своего места и принялась убирать со стола. Засучила рукава свитера, обнажив изящные бледные руки, и принялась споласкивать чашки и тарелки.

Он хотел ее поначалу остановить, но потом вспомнил, что Ираида Васильевна придет только во вторник. Сегодня была суббота. Не стоять же грязным тарелкам в раковине еще три дня. Пускай, в конце концов, хоть чем-то платит за его вынужденное гостеприимство.