Подвенечный саван

Саша поморщился от боли в голове. Может, доктора все же ошиблись и ему проломили черепушку? Или занозу какую нападавший оставил в его башке! Огромную такую, острую как гвоздь. Что же так болит-то?

– Да, – ответила Машка сердито. – Саня, ты?

– Я.

– Ты где вообще?

– Сейчас дома.

– А был где?

Машка говорила чужим натянутым казенным голосом. Понятно, при исполнении! Кругом подчиненные. Да еще этот, как его, Володя, где-то рядом.

– Вчера был там, в «Станице», тебя потерял из вида почти сразу. Но не уезжал, решил посидеть, подождать, и…

Он запнулся.

– И что? – прозвучал в ухе допросный Машкин голосок, как ему показалось, зазвеневший дикой обидой.

– И кто-то меня вырубил, Маш, – решил он не врать.

Вдруг ей кто-нибудь уже сообщил? Она с Володей своим вернулась на стоянку, а там происшествие. Могла и узнать. Врать незачем.

– Что значит вырубил! – повысила она голос. Тут же чем-то громыхнула, потом протопала куда-то с трубкой и прошипела со злостью: – Что значит вырубил?!

– По башке меня чем-то огрели.

Лавров еле стянул с ног туфли, прошел в комнату, прилег на диван, прикрыл глаза. Дневной свет, хоть и не такой яркий, как вчера, делал глазам больно.

– А сейчас ты дома?

– Да.

– А как ты туда попал, Лавров?! – заверещала Машка. – Тебе же наверняка лежать надо!

– Я и лежу. – Он зачем-то похлопал ладонью по дивану.

– В стационаре, Лавров! В стационаре надо лежать! – И она начала ныть и учить, учить и ныть, как это она любила делать, воспитывая его.

– Маш, не ори. Голове больно.

Лавров приоткрыл глаза, услышав суету в прихожей. В комнату сунулась заросшая щетиной Женькина рожа. Рожа довольно улыбалась. Значит, купил то, что хотел. Может, даже сэкономил. И у начальства отпросился. Чего ему еще так светиться-то?

– Саня, так я там похлопочу? – шепнул он.

Лавров согласно кивнул.

– Может, мне отпроситься, Саша? – вдруг предложила Машка.

– Зачем?! – Он не понял.

– Ну… Ухаживать за тобой стану.

– Ага! А потом мне твой мачо еще раз по башке врежет? – пошутил Лавров.

Как оказалось, неудачно.

– Ты так говоришь, будто это он тебя ударил! – возмутилась соседка. – «Еще раз»! Думай, что говоришь, Лавров!

– Ну… Извини, – нехотя произнес он, хотя извиняться из-за какого-то хлыща с буграми мышц ему не очень хотелось.

– Ладно, принимается, – шмыгнула Машка носиком.