Подвенечный саван

В нем было столько тревоги, столько невысказанного предчувствия беды, что она заорала на него:

– Не смейте, слышите! Не смейте так… Так смотреть на меня! С ним все хорошо! У него просто озноб и только! Он мог присесть на скамейку и…

Она расплакалась, уткнув лицо в кухонное полотенце.

– Вы не расстраивайтесь раньше времени, Нина Николаевна, может, у него просто сердце прихватило, – уговаривал ее сосед, когда, отпустив собачку на пол, лапы, между прочим, не помыв, помогал ей надевать плащ на теплой подстежке.

 – Он присел на скамейке и шевельнуться боится.

– У него здоровое сердце! – возразила она, позволяя соседу вдевать ее ноги в высокие спортивные ботинки, купленные специально для прогулок с собачкой. – У него прекрасное здоровье!

– Не забывайте о его возрасте, Нина Николаевна, – сосед вывел ее из квартиры, проследил за тем, как она запирает дверь, кладет ключ в карман плаща, взял ее под руку и повел к лифту. – Возраст у нас с ним не юношеский. И здоровое сердце может вмиг подвести.

– Он молод и силен, – возразила она слабым голосом, выходя на улицу. – Он так меня поцеловал перед уходом… Так поцеловал… – и неожиданно проговорила со слезами: – Как прощался…

Глава 4

– Спишь, скотина? – прозвучал в трубке несчастный голос Заломова Женьки.

– Сплю, – признался Лавров и приоткрыл глаза. – А который час?

– Восемь утра, между прочим! – оповестил все тем же несчастным голосом старый опер. – Почти вся страна трудится. А ты спишь… Скотина…

– И ты трудишься?

Лавров открыл глаза шире.

Нормально он на дневной свет реагировал. Глаза не резало, на лбу, где красовалась шишка, не щипало, не ныло так, как вчера. Он выздоравливает?

– И я тружусь, – признался Жэка со вздохом. – А ты спишь! Хотя должен, должен, гад такой, трудиться! Жить вот на что собираешься?! Скоро твоим запасам кирдык, и ты станешь милостыню просить. А я тебе не подам, скотина, так и знай!

Если Жэка так ныл, значит, у него ныло внутри все. И это значит, что вчера, после работы, он продолжил то, что начал у Лаврова дома.

И с утра еле поднялся. И не успев явиться на службу, был отправлен на выезд, потому и звонит. Потому и бесится.

– Подашь, куда ты денешься. – Лавров протяжно зевнул и тут же охнул.

– Болит? – вкрадчиво поинтересовался Жэка.

– Болит, – признался Саня.

– Вот! А был бы с работой, тебе бы больничный оплатили. А теперь болит совершенно бесплатно. Ладно… – вздохнул с печалью Жэка.