Подвенечный саван

Вылез из-за стола, налил себе кофе из большого медного кофейника, доставшегося ему в наследство от двоюродной бабки, прожившей почти всю свою жизнь в Турции.

Раритетную посудину он обожал. Кофе в нем получался отменным. Долго не остывал и аромат хранил часами. Чашку налил большущую, чайную, всыпал туда две ложки сахара. Размешал, шумно хлебнул. Зажмурился. Вкусно, крепко, горячо.

– Мне налей, – скомандовала Машка, кашу она доедала.

Лавров послушно налил ей в точно такую же чашку, всыпал две ложки сахара, размешал.

Машка, как и он, любила крепко, сладко, горячо.

– На, – с грохотом поставил перед ней чашку. – И рассказывай. Кто на этот раз? Что за принц? С долгами по кредиту? Или с невыплаченной ипотекой?

– Ну че ты опять? Саш, ну че ты? Разве в меня нормальный мужик не может, что ли, влюбиться? – Машка надула губы, спрятав обиженную мордаху за чашкой.

– Может, – согласился Лавров, подходя к окну и с возросшим раздражением рассматривая плавающий в оранжевом свете город – красивый, нарядный и беспечный.

 – Только он не успевает!

– Чего-чего? – Она наморщила лоб.

– Не успевает нормальный мужик пробиться к тебе сквозь строй мерзавцев! Ты ведь едва развод оформишь, и тут как тут – очередная тварь! Когда нормальному мужику тебя рассмотреть-то?! В очереди отстоять? – И закончил с печальным вздохом: – Говорю же, дура!

Завтрак закончился в полном молчании. Лавров, выпив кофе, наложил себе все же каши. Машка дождалась, пока он доест, собрала посуду со стола, все перемыла.

Снова села в уголок. Уставилась на него ручным зверьком.

Он сразу понял, в чем дело.

– Даже и не думай, Маша, – и Лавров, смастерив гигантский кукиш, помотал им у нее перед носом.

– Почему? – Ее губы набухли, ресницы затрепетали – Машка готовилась зареветь.

– Потому что теперь у меня нет работы! Потому что у меня теперь нет удостоверения! И…

– Но связи-то остались, Саша, – затянула она плаксивым противным голосом, который он терпеть не мог. – Ты же можешь узнать в паспортном столе, кто он и что он.

И вообще… Узнать по своим каналам, что это за человек? Откуда он вообще?

– О господи!

Если бы были у Лаврова волосы, он бы теперь принялся их дергать. Но череп его был гладко выбрит, поэтому все, что ему оставалось, это хлопать ладонями себе по голове.

Если Машка пытается что-то узнать о своем избраннике, значит, в чем-то не уверена. Значит, вообще ни черта о нем не знает. И сомневается в его легенде.