Первый шаг к пропасти

 – Она в разговоре со мной как-то вскользь произнесла, что если мне не дает покоя мысль о том, что у Андрея кто-то есть, надо заглянуть в его телефон. То есть поначалу она так не сказала. Когда мы сидели в кафе и завтракали. А потом уже в телефонном разговоре вскользь это посоветовала.

– Илона? – уточнил Витебсон.

Почему-то он показался Ларисе рассеянным. Может, спит уже одним глазом? Устал и засыпает. А она пристает со своими глупыми бабьими страхами.

– Илона.

– И ее звонков больше всего в телефоне твоего мужа?

– Да.

Это ты сейчас к чему, Витя?

– Ох, Лариска, Лариска. Ни к чему я. Просто присмотрись к подруге. Не делай, умоляю, никаких далеко идущих выводов. А просто присмотрись. Все, я уснул…

Витька друг отключился. А она завалилась, обняв подушку, на гостевую кровать и пролежала без сна почти до самого утра. Все что-то вспоминала и вспоминала, анализировала, сопоставляла.

Под утро родился неутешительный вывод: ее обманывают. Может, и не так серьезно, как это случалось в ее снах, но обман в ее жизни присутствует.

А почему? А потому, наверное, что в какой-то момент она оказалась задвинутой на второй план. Превратилась в домашнюю клушу.

С ней неинтересно стало делиться новостями бизнеса, потому что ее куда больше интересовала категория телятины, купленной на рынке к ужину. С ней невозможно стало обсуждать биржевые новости, ее голова забита предстоящими визитами к массажисту, визажисту и маникюрше. Она пропустила целых три, три важных мероприятия, где ей надлежало быть вместе с Андреем.

По причине? По причине того, что на это время попадало время примерки у портного, к которому городские модницы записывались за полгода вперед. Разве могла она пропустить эти примерки?!

– Курица, – прошипела на себя Лариса, снова очутившись перед громадным во всю стену зеркалом в большой прихожей. – Запущенная глупая курица!

Она растопырила пальцы и вонзила их в спутавшиеся белокурые пряди. Приподняла, потом задвинула за уши, затем снова растрепала. С прической надо что-то срочно делать.

Эта одуванчиковая поросль никуда не годилась. И цвет надо оттенить. И займется она этим прямо сейчас. Прямо вот сейчас – в половине пятого утра. Опыт имелся. Не всегда была богата. Бывало время, когда сама себя обслуживала. И волосы красила, и ногти в порядке содержала. Помнит еще, как это делается.

В половине шестого утра, когда уже почти со всем справилась, и даже ухитрилась самой себе понравиться, неожиданно начали слипаться глаза.