Последнее прибежище негодяя

Иначе братва не поймет. Иначе зачем он тут сидит? Для того, чтобы влететь по-крупному, или для того, чтобы стеречь всякий старый и пьющий одинокий сброд, не имеющий наследников по жилью? Его сюда за этим определили, между прочим. С этой целью он тут и сидит. Ну и еще чтобы он не сел в другое место – уже за решетку.

– Скот ты, Женя, и еще какой скот, – продолжил говорить тихо и монотонно Лопушин Иван Сергеевич, не сводя с переносицы Филонова ледяного взгляда. – Я наводил о тебе справки. И знаю, что за знакомые у тебя есть.

Знаю приблизительно, скольких денег тебе стоило занять это место. И догадываюсь, зачем тебе это место. В тридцатом доме вот-вот старуха помрет, наследников нет, дед ее пьющий. Не удивлюсь, если дед отправится следом за ней, переписав свою квартирку на твоих друзей-бандитов. В двадцать седьмом доме-то схема сработала, так? Кому досталась трешка? Твоему корешу Степану Мазиле?!

Вот тут Филонов сам чуть не обмочился. Ему сделалось так страшно, так безумно страшно, что этот старый козел возьмет их и всех заложит, что он взмок.

– Ссышь, Женя? – тихим, вполне миролюбивым тоном спросил Лопушин и кивнул в подтверждение своего вопроса. – Ты, Женя, ссышь. И правильно, между прочим, делаешь. Но мы не в претензиях с супругой. Все, что нам надо, – это поменять отопление в квартире… Бесплатно.

– Хорошо, – кивнул Филонов через минуту, сглотнул судорожно и снова кивнул. – Завтра рабочие будут у вас. В девять утра. Будьте дома. Все на этом?

Супруги поднялись, шагнули к двери.

Но тут Иван Сергеевич вдруг спохватился:

– Да, Женя, забыл сказать. Радиаторы должны быть алюминиевыми.

– Какие радиаторы?! Наша же только установка! И стояки! Вся разводка ваша! – немного повысил голос Филонов, решив, что старый козел окончательно оборзел и его надо, надо приструнить, даже с учетом страха и его угроз.

– Алюминиевыми должны быть радиаторы, Женя, – утробно хохотнул Лопушин. – И… Степке Мазиле привет большущий. Идем, Валечка.

Он взял супругу за руку и вывел из кабинета.

Но прежде чем окончательно скрыться в коридоре, вдруг похвалил:

– А вот за то, что подъезд моется каждый день, за то спасибо. Хоть на уборщицах не экономите, за то спасибо…

Они ушли.

Филонов еще пару минут сидел в оцепенении, а потом принялся швырять в дверь все, что попадалось ему под руку. Папки, авторучки, карандаши, степлеры, дырокол, пачку бумаги. Остановился, когда в руках оказался мобильник. И то не швырнул его потому, что он вдруг зазвонил.