Последнее прибежище негодяя

– Эта история не закончена, потому что все в ней остается для меня неясным, – тихо, но очень внятно продолжила говорить Алла Юрьевна.

– Что же тут неясного? – обеспокоенно воскликнул Заломов. – Девица – сирота. Захотелось подбить деньжат. И неплохих деньжат. Почему не воспользоваться безалаберностью некоторых сотрудников? Почему не выкрасть информацию, за которую наши конкуренты заплатят? Тем более что сотрудники эти, мягко говоря, пали жертвой ее чар!

Все головы, как по команде, повернулись в сторону Горячева.

Тот головы не поднял. Уши и щеки его сделались багровыми.

– Если позволите, я продолжу, – с издевкой произнесла Алла Юрьевна. Головы снова развернулись на нее. – Так вот… Все в этой истории мне не нравится. Буквально все! И то, что случилось это накануне нашего слияния с фирмой «Мари». И то, что случилось это накануне крупнейшей сделки, сами знаете с кем. И то… как Воронцова легко попалась, мне не нравится это особенно.

Голова Горячева впервые приподнялась. Взгляд, обращенный на Соседову, был полон надежды.

– Итак, давайте начнем разбирательство сначала. Вот тут у меня, – палец Соседовой, некрасивый, узловатый, с пожелтевшим от никотина ногтем, уперся в тонкую кожаную папку, – есть некая информация, которая свидетельствует в пользу версии о непричастности Воронцовой к похищению наших секретов. И есть также информация, свидетельствующая против кое-кого… В общем, крыса среди вас сейчас, господа.

В папке у нее ни черта не было. Она блефовала.

Но никто, кроме нее, об этом не знал. Никто! И та крыса, что принялась изнутри подтачивать остов ее благополучия, не знала об этом тоже. Поэтому тут же занервничала. Тут же забегала глазками по стенам, потолку, по лицам всех присутствующих.

Так она и знала! Почему-то сразу подумала на этого человека. Потому и сомневалась в виновности наивной Воронцовой, так бездарно попавшейся в ловко расставленные сети.

Ладно, надо будет завтра ей позвонить и успокоить. Пускай с легкой душой догуливает свой отпуск и выходит на работу.

К тому времени от мерзкой крысы в их офисе не останется и следа. Н-да…

Легкий шелест тихого возмущения между тем нарастал. Лица раскраснелись, прически сбились, узлы галстуков были распущены. Народ разнервничался, распсиховался, как она и предполагала, и уже готов был начать показывать друг на друга пальцем, когда она неожиданно прервала совещание.

– Как это – все?! – возмутился Савельев, ее первый зам.