Правда персонального формата

А что им делать летом в городе, скажи? – Она подцепила что-то ложкой из кастрюли, подула, попробовала. – Сейчас супчиком тебя стану кормить. Вкусным. Овощным. Вымой руки и к столу…

Илья быстро принял душ, натянул трикотажные шорты прямо на голое тело. С неудовольствием осмотрел свой поплывший животик. Надо бы подкачаться, а когда? Работа, дом, работа. Хорошо, Ольга следит за его питанием. Правильно кормит, подсчитывает калории. А то быть бы ему толстяком, как все мужчины по линии отца.

Ужинали они в полном молчании.

Это всегда было главным условием Ольги. Быстро поесть, не превращая прием пищи в ритуал.

– За разговором, милый, можно быка слопать, – шутила она, пресекая все разговоры.

После ужина решили прогуляться. Побродили по парку. Народу было много, дети бегали, кричали, смеялись. И они тут же заскучали по своим.

– В выходной поеду, навещу их, – пообещала себе Ольга, хватая мужа под руку.

– И я с тобой. – Он потянулся и поцеловал ее в лоб.

– Ага! Сейчас что-то где-то случится, и ты снова на работе, – кисло улыбнулась Оля.

– Будем надеяться, что ничего серьезного не произойдет. И со всеми бедами справятся дежурные офицеры. Идем, съедим мороженое.

Они расположились в открытом кафе за самым дальним столиком. Ольга тут же провела кончиком пальца по столу. Удовлетворенно улыбнулась, удостоверившись, что пыли нет. Чуть склонилась над столом в сторону мужа и заговорщически прошептала:

– Ну, давай, майор, колись, что там у тебя сейчас интересного?

– Не поверишь! – откинулся он на спинку плетеного кресла.

 – Ничего. Все просто до соплей.

– И?

Оля мило улыбнулась подоспевшей официантке с меню, быстро сделала заказ и за него тоже. Дождалась, когда девушка уйдет, и повторила:

– И?

– В квартире в центре был обнаружен труп пожилой женщины, – вполголоса начал рассказывать Илья. – Первое впечатление – самоубийство.

– А второе?

Голубые глаза жены потемнели. Такое с ними всегда случалось, когда их хозяйка была заинтригована. Она вообще любила страшилки с его работы.

Всегда приставала с расспросами. И даже пыталась давать советы. К которым, честно, Илья никогда не прислушивался.

– Повесили ее уже мертвой, – делая ужасное лицо, проговорил он.

– Ух ты! А зачем?

– В смысле? – не понял Илья.

– Повесили-то зачем? – Голубые глаза жены сделались почти серыми, даже щеки побледнели.

– Пока не знаю. Найдем злоумышленника, спросим, – меланхолично отозвался Илья и с неудовольствием поморщился.