Преступные игры гения

 – Искал место для работы. Ему нужен был вечерний свет. Он колесил на велосипеде по дорожкам парка, искал. Потом поехал к горе. По пути наверх оставил велик в кустах, поднялся. Обрадовался, что место именно такое, какое ему нужно. Тут подул ветер, и на его губы налипло что-то. Он подумал, что это пыльца одуванчика…

– Одуванчики давно облетели, – тут же вздернулись ее брови.

– Он потом тоже сообразил. Но не сразу. Снова подул ветер и принес с собой запах тлена.

– Блин, Сидоров, ты сейчас в рифму заговоришь, точно, – фыркнула его бывшая жена.

 – Короче, он сунулся в кусты, а там тело. Мертвое, женское, молодое. Наголо бритое. Волосы измельчены в труху, лежат на лице. Все так?

– Все так.

– И что наш художник? – Анна прищурилась.

– Заблевал там все. Позвонил 112, спустился с горы, дождался нас. Правильно ответил на вопросы.

– Правильно, значит? – удивилась она.

– Было время подготовиться. Ехали сорок минут. Воскресенье, пробки.

– В воскресенье пробок меньше.

И гуляющих в парке тоже. Кто-то видел его? Как он катался? Как ехал к горе?

– Мы сами увидели. На камерах. Весь маршрут его отследили. Ни разу никого не потревожил своим перемещением на велике. Заехал в парк, сразу на велодорожку свернул. Покатался.

– Долго?

– Час. Почти час.

– Ого! Долго. И весь час катался?

– Нет. Отдыхал. Воду покупал. Пил. Потом покупал еду. Присаживался за столик. – Гена пожал плечами. – Ничего в нем подозрительного, если ты это имеешь в виду.

– Не твое дело, что я имею в виду, – огрызнулась она беззлобно. – Как он выглядел? Как ел?

Пришлось рассказывать ей обо всем, даже цвет носков не пропустил. Особенно долго рассказывал, как он усаживался на деревянный стул в парковой кафешке. Как тщательно вытирал стол влажной салфеткой, которую, конечно же, принес с собой.

– И что, прямо свою тарелку достал? И вытряхнул на нее ножки из картонной коробки?

Ее черные глаза горели азартом, тем самым, которого он так боялся.

Этот огонь и сожрал их брак. Потому что, когда вот так вот у Аньки горели глаза, она не спала, не ела, не заходила домой. Она работала как проклятая! Она не видела ничего и никого вокруг. Гоняла подчиненных – а он им тоже был – в хвост и гриву.

– Эстет, значит, – удовлетворенно улыбнулась она, когда он закончил рассказывать. – Ну-ну, Валерий Павлович… Очень хочется с вами познакомиться. Очень хочется на вас взглянуть.