Простить нельзя помиловать

 – Только не говорите мне, что не хотели бы тревожить уважаемую даму… Что вы человек чести… Что у нее теперь другая жизнь… Все это понимаю, но обстоятельства требуют уточнений и… Как ее имя, Федор Степанович? Мы же не желаем ехать в отделение полиции и отвечать на вопросы под протокол? Нет? Я правильно вас понял? Имя…

В памяти всплыло смуглое лицо гордой красавицы, оставившей его так вероломно. Он не мог назвать ее имя. Она станет сердиться. Он не мог смолчать. Станет сердиться старший лейтенант. И если в первом случае ему ничего не грозит… То во втором…

– Татьяна, – буркнул он недовольно.

 – Игумнова Татьяна Сергеевна.

– Понятно, – быстро записал старший лейтенант в телефон.

Кажется, ответ его ничуть не удивил. И, сам не понимая, что за чувство им далее двигало, Федор произнес:

– Кстати, она недалеко переехала. Поселилась по соседству.

– Да? – Белесые брови старшего лейтенанта выгнулись дугой. – И даже знаете адрес? И можете его мне сообщить?

– Разумеется.

Оттолкнувшись ладонями от подлокотников кресла, Федор резко встал.

Подошел к одному из огромных витражей. И постучал по нему согнутым пальцем в сторону островерхой зеленой крыши.

– Вон тот дом, где теперь живет моя Татьяна. В доме Тимофея Полякова. Кажется… – Он обернулся на Хромова и удивленно отметил, что парень ничуть не обескуражен. – Кажется, это ваш коллега?

Глава 5

– Вы?

Всклокоченный Поляков стоял на пороге собственного дома в шортах до колен, старой застиранной майке, с раздувшейся левой щекой.

По всей видимости, Звягин застал его за завтраком. Хотя в доме Звягина в это время уже начинает готовиться обед. Времени было одиннадцать утра.

– Здравствуй, Тимофей, – Звягин протянул потную ладонь, забыв вытереть ее о штаны.

Поляков молча пожал руку, посторонился, пропуская подполковника в дом. Тот нырнул в прохладный коридор, скинул обувь, заметив, что ботинки и женские туфли стоят на коврике у двери.

В его доме тоже не приветствовали хождение в уличной обуви по дому.

Что за блажь, скажите! Тут же пыль с улицы, тут же внук с игрушками на пол сядет. Непорядок.

Звягин встал перед узким зеркалом шкафа. Пригладил растрепавшиеся волосы, обрамляющие обширную лысину. И сразу почувствовал за спиной еще чье-то присутствие. Он резко обернулся и еле удержался, чтобы восхищенно не цокнуть языком.

На пороге светлой комнаты, по всей видимости – кухни, стояла молодая красивая женщина. Смуглая, черноглазая, черноволосая.