Простить нельзя помиловать

 – Представляю, как мой доклад руководству не понравится. Но ничего другого в голову не приходит. А для начала нам надо установить личность погибшей. Друзей Белозеровой всех опроси на предмет исчезновения кого-либо из них. А я сделаю еще один запрос на «потеряшек». Мало ли!..

Он не стал добавлять, что женщина могла пропасть не полгода назад, а гораздо раньше. И убийца ее просто держал где-нибудь. А когда убил, решил избавиться от тела таким вот изуверским способом.

И опять вещи Белозеровой! Они портили всю картину.

Откуда они на трупе?

– Думается мне, старлей, нет в живых Белозеровой. Если этот гад похитил ее, то уже давно убил и закопал чуть поглубже. Искать замучаемся. А ее вещи оставил себе, как трофей.

– Чтобы потом нарядить в них следующую жертву, – подхватил Хромов.

– Да. Выходит, так. – Звягин осторожно пригладил кончиками пальцем жидкую растительность на голове, потянулся к сейфу. – Придется заново все дела изучать. И дело с исчезновением Белозеровой, и дело непойманного маньяка.

Вот счастья нам с тобой привалило.

Ровно через час Звягин вышел из отделения полиции. Постояв минуты три на ступеньках, он решительно двинулся к автобусной остановке. На машине, по пробкам в час пик? Нет. Потеряет времени часа полтора. У них хоть не Москва, но транспортными коллапсами тоже похвастать могут. Особенно летом. Особенно в сезон отпусков, когда всем сразу, почти одновременно, надо непременно попасть за город, на залив.

По нужному адресу на автобусе он добрался в рекордные пятнадцать минут.

Дошел до дома сталинской постройки в поросшем яркими цветами дворе. Вежливо поприветствовал пожилых женщин, сидящих на скамейке у подъезда. Постарался проскочить быстрее. И, войдя в прохладное гулкое парадное, невольно перевел дух. Еще помнил, как любопытные домохозяйки его допрашивали перед этой скамейкой три с лишним года назад.

Нужная ему квартира располагалась на третьем этаже. Дверь была той же. Но замков прибавилось. Раньше было всего два, теперь Звягин насчитал четыре.

Два вверху, на уровне его глаз. Два внизу: друг под другом, чуть ниже дверной ручки.

Он позвонил, потом постучал и, поняв, что его рассматривают в дверной глазок, громко крикнул:

– Марина, это Звягин. Подполковник полиции. Помните меня?

На всякий случай он продемонстрировал дверному глазку свое удостоверение. И терпеливо замер, ожидая, когда ему откроют. Скрежет ключей в замках последовал минут через пять.