Простить нельзя помиловать

Потому что она ненавидела свою работу и дурацкий график, не совпадающий с выходными всей страны. Ненавидела пыльный пол и обшарпанный стол. Чахлые цветы на подоконнике ненавидела. Водителей, вечно ноющих и не желающих с ней делиться «левыми» заработками. Клиентов ненавидела, которым вот прямо сейчас и сразу подавай машину. И ждать-то они не станут, позвонят в другой таксопарк.

Сволочи! Ее окружали одни сволочи! И это при том, что она забыла, когда на кого-то жаловалась! В таксопарке такие дела вообще бы не прошли.

Ее бы вычислили и устроили бы ей «темную». Так однажды поступили с водителем, неосторожно проболтавшимся о своем напарнике.

Алла, не глядя, вытянула правую руку и нажала на кнопку чайника. Так же, не повернув головы, нащупала стакан на тумбочке справа. Чайный пакетик уже был в нем.

Она не хотела чая, просто надо было себя чем-то занять. Поболтать ложкой в кипятке, разгоняя сахар. Обжечь нёбо о горячий чай и разозлиться. Это будет уже другая причина для волнения.

Не та, что раздирала ее с раннего утра.

А что случилось утром? А утром случились новости по телевидению. Криминальная сводка. И она там услышала такое!..

– Алла, тебе больше всех надо? – поднял на нее хмурую морду от тарелки ее сожитель Тимур.

– Нет. Нет, не больше всех. Но надо, – закончила она, пристально рассматривая любовника. – Тебе не нравится завтрак?

Она встала за час до него и корячилась на кухне, изобретая ему суперкашу из трех злаков. Печенье из творога и изюма.

И все получилось по высшему разряду. А у него морда кислая.

– Нравится, нравится мне завтрак, Алла, – со вздохом отозвался Тимур.

Его голова снова низко опустилась над тарелкой. Алла дотянулась рукой, тронула буйную растительность. Нежно тронула, между прочим. А он поспешил отстраниться. Скажите, пожалуйста!

– Что не так, Тимур? – прищурила Алла и без того узкие глаза.

– Все нормально, – глухо отозвался он.

– А я вот чувствую, что не все! Не все у нас нормально, дорогой! – Ее полная ладошка с силой опустилась на стол.

 – Думаешь, мне не донесли, что ты Клавке-бухгалтерше цветы привозил?

– Она попросила, я и привез. Ей для торжества было нужно. Я же ей не дарил.

Он поднял на нее взгляд – честный, открытый, говорящий: верь мне. Алла не верила. Тимур врал ей. И уже давно. Почти с первых дней, как поселился в ее квартире. Она делала вид, будто верит, до тех пор, пока это не перешло границы приличия.