Расплата за наивность

 – Ты же знаешь Анатолия Григорьевича, он как всегда – сама любезность.

– Ну, милочка! Ни для кого не секрет, что этой любезностью пользуется далеко не каждый работник нашего управления, – Светка наконец не выдержала и заржала. – И почему ты его не жалуешь? Такой импозантный мужчина!

– Ага, если бы еще раз в месяц голову мыл, цены бы ему не было.

Тут не выдержала и Алка, и они в два голоса захохотали.

– А если серьезно, Ал, чего это ты вдруг надумала? Ты же хотела в августе отпуск брать.

– Обстоятельства, – туманно ответила Алка.

– Да знаю я твои обстоятельства, – Светка отмахнулась. – По городу на «Форде» разъезжают.

– Видела уже?

– Видела. Полна машина девок, тоже мне! Ты его ребенка воспитываешь, а он даже и знать про него не знает! – возмущение Светки достигло предела. – Теперь еще кому-нибудь ребенка сделает! Казанова, мать твою…

– Да ладно тебе, Свет, не кипятись, – на Алку вдруг накатила чудовищная усталость. – Никого я не хочу видеть, и знать тоже.

Алла медленно брела вдоль улицы. Подходя к месту, где имела несчастье поднять злополучный бумажник, она обнаружила, что за ней на расстоянии трех шагов медленно едет «Форд». Алка вскинула подбородок и как можно увереннее зашагала дальше, благо препятствий больше не было – лужа под лучами весеннего солнца высохла и испарилась.

– Красавица! – окошко на месте водителя опустилось.

– Спасибо, не надо, – бросила девушка, не оборачиваясь.

– Какие мы гордые!

Машина обогнала ее, резко затормозила, преграждая дорогу.

– В чем дело? – стараясь говорить спокойно, Алла отступила на шаг назад. – По-моему, вы не в себе.

– Не твое дело, – рявкнул он.

Тут только она разглядела говорившего. Более отвратительной рожи ей видеть не приходилось: череп совершенно лысый, глубоко посаженные глаза, а вместо губ тонкие синие полоски.

– Позвольте мне пройти! – она еще выше подняла подбородок.

– А если не позволю, то что? – Лысый заухмылялся. – Милицию позовешь?

– Может, и позову. Будете вести себя прилично, разойдемся по-хорошему, – она поправила шарфик.

– А я всегда веду себя прилично, – нагло заявил он и заржал, в машине кто-то поддержал его. Успокоившись, он продолжил: – Разговор есть, красавица. Садись в машину и не дури.