Пять минут между жизнью и смертью

Бабушки и дедушки тоже не на графской постели были зачаты, так что, кроме образованности, красоты и ума, Лера ничем похвастаться не могла.

– Ты не должна забывать об этом, дорогая, – начинал обычно свой лекционный час за завтраком ее благоверный. – Другие жены мужу если не состояние приумножают, то хотя бы родословной похвастать могут, а ты…

Конечно, это не было системой. Он не каждый день ставил ей на вид. А лишь тогда, когда она пыталась тихо взбунтоваться, то есть не послушаться, пропустить мимо ушей его нравоучения или не явиться к назначенному времени туда, где он должен был ждать ее.

Случалось, и не раз, что он и сам забывал о назначенном свидании, но то был он. Он имел право на забывчивость. Она – нет.

Вот тогда-то Виталий Станиславович Сетин и принимался играть в педагога, равнодушным голосом выговаривая ей в течение получаса – сорока минут.

– Если бы ты была мне безразлична, я не стал бы тратить на тебя время, это ты тоже должна понимать, – завершал он обычно беседу.

 – Всем спасибо, все было очень вкусно.

Всех было двое: Лера – его четвертая жена. И домработница, воспитывавшая Виталика с детства и так и не сумевшая расстаться с ним, хотя и годы уже не те, и сноровка не та, и зрение село до такой степени, что могла на рукаве его сорочки нечаянно складочку загладить.

Он тогда и ее не щадил, замечания делал. И Оксана Петровна, испуганно дернувшись, будто он ударил ее, принималась лихорадочно оправдываться и совать рассерженному Виталику новую сорочку.

А он начинал тут же капризничать, дуть губы, ворчать, что опаздывает.

Лера в такие моменты со вздохом удалялась на другую половину дома.

А ну как не сдержится да сорвется на крик. А ну как наговорит ему всего-всего, чего он заслуживает. А ну как шлепнет Виталика по его капризно вывороченному рту. Что тогда?

Что могло быть тогда, Лера Кнутова не знала. По обоюдному соглашению и условиям брачного контракта они должны были жить тихо, мирно, благопристойно.

И никаких таких сцен в этом доме происходить не должно было.

Кто-то из предыдущих жен Виталика попытался выразить свой протест – а не протестовать было просто невозможно – очень громко, истерично, со слезами. Виталик с недоуменно вздернутыми бровями все это дело выслушал, ничего не сказал, уехал куда-то. Вернулся потом с адвокатом и грузовичком, который вывез из его дома жену и ее вещи.