Псевдоним украденной жизни

– И о понятиях, да? – ухмыльнулся майор. – Чтобы их попугать, ты игрушку в кармане штанов таскаешь? Не убедил ты меня, Маклай. Что произошло между тобой и Солдатовым? Что он хотел от тебя? Денег? За что? За молчание?

– Не знаю, – глухим голосом ответил Федоров и уставился в угол кабинета, не мигая. – У него спроси.

– И спрошу, Коля. Спрошу непременно. Только, думаю, не сдаст он тебя. Как не сдал, когда сел за тебя по статье за угоны транспортных средств. Он же для тебя машины угонял, Коля.

– А вот и нет! – вдруг оживился Федоров, вскакивая со стула.

 – К их угонам я отношения не имею. Это тебе, начальник, с дружками папаши его надо базарить. Их тема была, не моя. Я туда не совался.

Он мотнул подбородком в сторону Саши Корнеева, и тот остолбенел.

Какие дружки? Какого папаши? Бабушка всегда говорила, что его отец был геологом и сгинул в горах, когда лавина сошла. Вместе с матерью.

– Не понял. – Саша тоже встал и уставился на Федорова. – Какого папаши?

– Твоего, молодой. Твоего!

– И кто же мой папаша, по-вашему? – Язык у него еле ворочался, а в висках давило так, что глаза, кажется, вот-вот лопнут.

– Не по-моему, молодой. А по генам. – Федоров, было видно, очень обрадовался, переключив внимание на него. – Валера Хлопов был твоим папашей. А мать – Лиза Усова. Что, дед тебе другую легенду заготовил? Чистенькую? Где нет матери шлюхи и отца угонщика?

Сашин кулак просвистел в сантиметре от его лица. Федоров резко отпрянул – успел, навыки опасной жизни еще не растерял. Исхаков бросился между ними.

Приказал Федорову ждать в коридоре, а Сашу отшвырнул к стене. Схватил за воротник, сжал, зашипел:

– Ты чего себе, стажер, позволяешь?! Хочешь вылететь, не дождавшись конца испытательного срока?! Идиот! Первый допрашиваемый тобою бандит тебя сделал. Нашел слабое место и сделал на раз. А у нас нет слабых мест, Саша! Нет, и не может быть! Ты опер, понял!

Исхаков убрал руки с его воротника, одернул рубашку и толкнул к стулу. Саша послушно сел. Потом поднял на майора глаза обиженного ребенка и спросил еле слышно:

– Как так? Они все: и дед, и бабушка… Они говорили мне… Получается, врали?! Всю жизнь врали?!

– Жизни твоей четвертак всего, – фыркнул майор, уперся кулаками в край его стола, склонился почти к его лицу и зашипел: – А что они должны были тебе сказать? Мать твоя непутевая после того, как отец твой сгинул, в роддоме тебя оставила? Это тебе должны были сказать?

– Сгинул? Как сгинул?

– Почти как под лавиной, стажер.