Псевдоним украденной жизни

– Идемте к нам, – неожиданно позвал Иван Сергеевич. – Негоже сейчас вам одной. Идемте, Алла. Попьем чаю. Вы промерзли насквозь. Оба…

Ах, как хотелось ей свежей сдобы, которую выставил Иван Сергеевич на стол! Витые ароматные булочки, блестящие от глазури, с маком и с сахаром. К ним протертая с сахаром клюква в фарфоровой вазочке диковинной формы. Алле почудилась голова единорога, а там кто знает. Коробку конфет открыли ее любимых: с орехами и в вафельной обсыпке. Не чаепитие, а пытка.

– Нет, спасибо, Иван Сергеевич, – вымученно улыбнулась Алла в ответ на предложение скушать булочку.

 – Я буду чай. Просто чай…

Она запросила зеленый с жасмином. Без сахара!

– Отличный выбор, – едва слышно похвалил ее Сашка, усаживаясь за стол рядом с дедом.

– Итак… – Иван Сергеевич разложил на темной льняной скатерти веснушчатые ладони и погладил грубую старинную ткань. – Где вы были?

– Гуляли по аллее. Тут за углом, – ответил ему внук и потянулся ко второй по счету плюшке.

Алла чуть не всхлипнула, с неожиданной завистью рассматривая его впалый живот.

Как не в себя ест! Вот порода! Валерка тоже, она помнила, ел много, но всегда оставался худым. Сильным, жилистым и худым.

– Гуляли и говорили, – подвел черту Иван Сергеевич и глянул на них.

Они покивали.

– О чем?

– Об отце. О женщине, которая меня бросила, – проговорил Саша, запивая булку чаем. – Алла знала их.

– Их все знали. Город не такой большой.

Иван Сергеевич вдруг принялся тереть большим пальцем по самой большой веснушке возле ногтя указательного пальца, словно пытался ее стереть.

Потом он остро глянул на соседку.

– А что вы знали о них, Алла? Что вы ему рассказали?

– Я? – Она неожиданно смутилась. – Да ничего особенного. То же, что и все.

– Вот именно! – резко перебил ее Иван Сергеевич. – В этом «то же, что и все» не было правды ни на грош, Алла! Это сплошь сплетни. И вы… И вы решили ему их повторить?

– Нет. Я ничего не повторяла. Я только говорила о своих чувствах к Валере.

И все.

– О каких таких чувствах?! – Веснушки на старом лице сделались темно-коричневыми от красноты, поползшей на лицо старика.

– Я любила его. Была влюблена. Очень. – Она осторожно поставила на стол опустевшую чашку и уставилась на ее дно. – Когда он приходил к вам… Редко, но это случалось… Я нарочно выходила из квартиры и караулила его. Он узнавал меня, здоровался и всегда руку целовал. Как в первый день знакомства.