Счастье по собственному желанию

Люба отключилась и, не глядя на Серегу, вернула ему телефон. Потом встала и прошлась по комнате. Бывший муж наблюдал за ней со смешанным чувством любопытства и тайного торжества. Ну, а что с него еще было взять. Хоть одно утешало в данной ситуации: он не соврал ей, как обычно.

А что же Ким? А вот Ким оказался не на высоте. Ни сейчас, ни тогда, как оказалось.

Она подошла к окну, посмотрела бездумно на густую тополиную листву, безвольно поникшую от долгого зноя и пыли.

Дождя бы… Всем хотелось дождя, и людям, и природе.

А его все не было. Все съела изнуряющая жара. Всю сочность летних красок слизала, забрызгав все вокруг жухлой желтизной, будто ранней ржавчиной. И пыль кругом, пыль…

Люба задернула штору. Обернулась и вздрогнула. Серега неслышно подошел к ней вплотную и стоял, оказывается, все это время за ее спиной.

– Чего тебе, Сереж? – она протянула для чего-то руку и коснулась его волос. – Стрижка тебе идет.

– Знаю, – самодовольно хмыкнул он и снова потянулся к ней руками, губами, телом.

 – Люб… Любаша, не гони, а… Ну, не гони ты меня… Плохо мне без тебя. Так плохо… Я вот рубашку новую с брюками купил и сразу к тебе похвастаться. Жалкий я, да?

Она ничего не ответила, неуверенно пожав плечами. Желание говорить снова пропало, вместе с мечтами, надеждами и воспоминаниями. Все вдруг разом притупилось и сделалось безразличным: и боль, и слезы, и любовь. Серега мял ее, тискал, расстегивал что-то, стягивал с плеч, с бедер. А она стояла, поникшая, безвольная, и даже не делала попыток отстраниться.

Стало безразлично: уснет ли она одна или под его легкое похрапывание. Какая разница…

Он исчез ранним утром, не простившись и не оставив записки. Люба была благодарна ему за это. И странное дело, за минувшую ночь тоже. Серега был нежен и нетороплив. Даже что-то говорил ей сладкое и приятное. Хотя слышала она его в тот момент не так отчетливо, но умом понимала: он жалеет ее по-своему, или пытается от чего-то оградить. Все равно это было неплохо. Хоть какая-то польза от бесполезного существования на земле…

Рабочая неделя далась ей нелегко.

Не хотелось ровным счетом ничего: вставать, идти куда-то, есть, пить, делать вид, что работаешь. Отвечать на звонки и самой звонить куда-то. Все через силу, все с невыносимым трудом. Тело корчило от непонятной, почти физической боли, мысли были путаными и противоречивыми.

То хотелось позвонить Сереге и позвать его на ужин, одной сидеть за столом в пустой квартире стало просто невыносимо.