Семь лепестков зла

Альбине очень хотелось сойтись с этим Иванцовым лоб в лоб, но Сучков отговорил: «Он матерый, Альбина. Он съест тебя и костей не выплюнет. Нужен этот казус твоей начинающейся карьере?»

Она сердито сопела в ответ. И за нее отвечал сам Сучков: «Нет, не нужен! Тем более что Серега, кажется, прав».

Если он настолько прав, то почему сегодня вечером отирается у ворот почившего Виталия Рыкова?!

– Не ожидала вас здесь увидеть, – проворчала Альбина и поежилась, вечерняя прохлада начала нагло запускать свои холодные лапы под короткую курточку и за широкий воротник.

– А я вас будто ждал! – насмешливо протянул опер и еще раз шагнул к ней навстречу. – Так что вы тут делаете, Альбина Витальевна?

– Хотела переговорить со вдовой, – не стала она вилять.

Нет, ну не с духом же почившего она тут собиралась пообщаться!

– О чем, если не секрет?

Темные глаза Иванцова сделались в сумерках похожими на две черных бездонных дыры. И из них сквозило неприязнью. Ей так показалось.

– О своем, о женском, – не уточнила она.

Альбина нагнула голову в надежде найти какой нибудь камешек, чтобы отвлечься и немного отвлечь Иванцова от разглядывания. Но дорожка была тщательно выметена, и предмета для отвлекающего маневра не нашлось.

– Вы то зачем здесь? – вдруг спохватилась она и снова поежилась.

Кажется, начинало морозить. Еще минут пять, и она начнет клацать зубами. И в машину запросится. Вот Иванцову радость!

– Я? – Он вопросу удивился и будто засмущался даже.

– Вы, вы!

– Если скажу, что я здесь, чтобы увидеться с вами, вы, конечно же, не поверите? – глумливо произнес Иванцов, сунув руки в карманы штанов и принявшись качаться с каблука на носок ботинка.

– Нет, конечно! – Она чуть не поперхнулась.

Все же он был наглым, самоуверенным и противным, Иванцов этот. И хотя, по утверждениям Сучкова, женщины от Сергея млели и практически ему не отказывали, Альбина скорее руку бы себе дала отпилить, чем легла бы с таким типом в постель.

– Вы так рьяно высмеивали мою версию и вдруг приехали сюда! – Она повела вокруг себя рукой.

– Тревожит. – Он вдруг шагнул к ней еще ближе, схватил за локоть и прижал к своему боку, шепнув: – Тихо! Не дергайтесь! За нами наблюдают!

– Кто?!

Она, убей, не слышала ни единого звука, не видела ни единого намека на присутствие человека. Но стоять на месте осталась, послушно прижимаясь к его теплому боку.

На Иванцове была теплая куртка на подстежке.