Семь лепестков зла

– А что потом?

Что так могло напугать Сиротина, что он сорвался, как чокнутый? Заметил их у ворот? Не хотел светиться? Так все равно они его видели!

– Мне было видно, как он вышел из машины, прошелся до угла, выглянул из за ворот. Отпрянул. Тут же вернулся в машину и умчался, как ненормальный! Может, кого то там увидел? Может, его вызвали куда нибудь? Я же не могу знать!

Она уставилась на Иванцова, и теперь он поймал в ее взгляде нетерпеливое раздражение. Он и правда утомил ее. Спрашивал непонятно о чем.

Разве могла она отвечать за жизнь и смерть журналиста, пренебрегающего правилами скоростного режима?

И тогда он задал ей последний вопрос. И ей он не понравился. А ему немного не понравилось, как она на него ответила.

– Как вы могли рассмотреть его блуждания вдоль забора, если там темнота такая, что?.. – Сравнения не находилось. – Разве из ваших окон видно?

– Видно, – с запинкой ответила она и прикусила нижнюю губку, отвернув от него голову влево. – Из окна кабинета моего мужа видно.

И света от соседей для того, чтобы наблюдать за ним из темноты, было предостаточно. Я удовлетворила ваше любопытство?

– Да, все, спасибо!

Иванцов сорвался с места, предложил ей руку, взял под локоток и проводил до двери. Три его шага и пять ее, но этого было достаточно, чтобы ощутить под своей рукой ее упругий бок, уловить волнительное колыхание груди.

«Она супер!!! – вдруг подумалось ему с вожделением. – Покойного Рыкова вполне можно было понять. Взяв в жены девчонку из российской глубинки, он ничуть не прогадал.

Не избалована. Не эгоистична. Целомудренна. И как хороша!!! Кому теперь достанется?!»

– Наверняка уже пристают с непристойными предложениями? – вдруг выпалил он вполголоса, открывая перед ней дверь и пропуская вперед.

– Что?! – Она даже отшатнулась от него, едва не ударившись головой о косяк. – Да как вы!.. Как вы можете???

Всхлипнув, она выдернула свою руку и почти бегом кинулась прочь от него, от его кабинета, от всего того, во что ей пришлось погрузиться со смертью мужа.

Он наблюдал потом из своего окна, как она таким же быстрым шагом, напоминающим скорее легкий бег, пробиралась по двору к машине, ее ожидающей. Села со стороны пассажира на переднее сиденье. И уехала.

А он вдруг испытал странное моральное опустошение. Такое всякий раз посещало его, стоило закончиться в его жизни чему то хорошему.

Настя была хорошей! Чистой! Иванцов в этом был уверен на сто процентов.