Рыжая-бесстыжая

Кем же ее с такими внешними данными можно было представить еще, как не брошенной женой…

Над последними она поработала основательно, к тому же к изменению внешности ее обязывал выданный Антоновым паспорт, с фотографии которого на нее смотрела унылая серая физиономия. Настя купила тоник для волос жуткого мышиного цвета и вязкий фиксирующий гель. Без особых усилий ее кудри приобрели вид не мытых недели три волос. Старенький спортивный костюмчик, переживший в годы студенчества не один сезон спортивных лагерей, да скромненькие шлепанцы на пробковой подошве завершали эту безрадостную картину.

– Не стоит так расстраиваться! – попыталась утешить ее дама. – Мы все здесь, если можно так выразиться, брошенные. Кто мужем, кто детьми, кто любовниками. Ох уж эти мужчины! Вероломные, гадкие и в конечном итоге страдающие от собственной глупости…

– Возможно, – выдавила Настя, потому что обязана была что-то ответить перезревшей матроне, уставившейся на нее вопрошающим взглядом.

– Да, – удовлетворенная поддержкой соседки по столу, кивнула та головой, выкрашенной в яркий цвет бургундского.

– Нет. – Настя вяло жевала кусок жилистой говядины, которую, без сомнения, поспешили вынуть из кастрюли.

– Ну как же!!! – Дама осуждающе поджала губы. – Вы, милочка, не должны замыкаться в своем горе! Об этом же говорит весь город!

– И о чем же? – Что-то вдруг подсказало Насте, что эта новость не станет для нее открытием.

– Пропал известный городской авторитет! И поговаривают, что он погиб… от руки любимой женщины! – таинственно мерцая глазами, произнесла нараспев сплетница.

Настя все же подавилась куском непроваренного мяса. Она закашлялась, щеки ее покраснели, а из глаз брызнули слезы. Соседка всполошилась, принялась стучать сухоньким кулачком ей по спине, не забывая корить местных поваров. Связать это мелкое происшествие с сообщенной ею сенсационной новостью ей просто не пришло в голову.

Поблагодарив за участие и усердие Лидию Матвеевну, так звали даму, Настя поспешила укрыться в своем номере. Та, сочувственно посмотрев вслед улепетывающей девушке, молвила:

– Как тяжело бывает нам, женщинам, как тяжело…

Неизвестно, какой смысл вложила она в это философское обобщение, но Насте сделалось по-настоящему худо.