Старая тайна, новый негодяй

Мне совершенно не хотелось брать инициативу в свои руки и насильно вытаскивать из этого парня слова, лавируя в навязанном диалоге. Молчание подчас много красноречивее пустых фраз, продиктованных вынужденной вежливостью.

– А я тебя помню, – вдруг сказал он, отмолчав непозволительно долгое время и так неожиданно перейдя на «ты».

– Да?!

Меня удивила не столько сама фраза, сколько внезапная перемена, произошедшая в выражении его лица. Что-то дрогнуло и поплыло. Губы перестали казаться тонко очерченной линией, приобретя выразительный контур.

Глаза, лишенные привычной колкости взгляда, вдруг оказались удивительно мягкого медового оттенка.

– Мы учились с тобой в одной школе, – пояснил он с каким-то подобием улыбки.

– Да? И… как нас зовут? – Парня с такой внешностью я бы никогда не забыла, если, конечно, разница в возрасте между нами не была запредельной.

– Сергей, – запоздало представился мне новоявленный знакомый. – Аракелян Сергей. Я года на четыре старше тебя. Но все равно помню тебя.

Утверждение было более чем сомнительным, но тем не менее приятным, поэтому пришлось поверить на слово. Я, к примеру, не вынесла из безоблачного школьного детства никаких воспоминаний о парне с такой колоритной внешностью по имени Сергей, да еще и Аракелян. Ну, а он, может, и запомнил меня. Только вот в связи с чем?..

– Однажды тебя выгнали с урока, – его глаза, в которых теперь не было и тени прежней настороженности, ласково призывали меня пробудить в памяти забытый момент.

 – Ты сидела на подоконнике. Была зима, и из окна сильно сквозило, но ты упорно продолжала сидеть. Я подошел к тебе и спросил, как дела. Ты ответила, что нормально, а губы синие и дрожат. И глаза такие… как у щенка. Мне тогда тебя так жаль стало, и я предложил тебе…

– Смотаться в кино.

Конечно, я вспомнила. Не его, нет. Я вспомнила тот злосчастный день, когда меня в первый и последний раз за мою жизнь выгнали с урока. Выгнали из-за подлой подставы соседа по парте, которому я принципиально не дала списать физику.

И я и впрямь уселась тогда на подоконник и промерзла до костей. Но упорно не уходила, пытаясь доказать всем им, что… Точно не помню уже, что подобным фортелем пыталась доказать, и главное – кому. Да, кто-то подходил и приглашал в кино. Но вот кто? Ни лица, ни того, был ли то парень или девушка, ничего не помню. Мысли кипели из-за попранного чувства справедливости. А оно у меня в то далекое время было чрезмерно обостренным.