Торговка счастьем

– С какой стати мне ее любить, скажите?! – снова возмутился Дворов-младший. – Она жена моего покойного брата. Я не имею права ее любить!

– Я не о любви к ней как к женщине.

Хотя не любить ее просто невозможно, неожиданно подумал Алексеев. Такое совершенное нежное создание! Надо было быть слепым, глухим и немощным совершенно, чтобы не любить ее.

– Я о любви к ней как к вашей родственнице.

– А-аа, понятно, – Дворов криво ухмыльнулся, взъерошил темные волосы и сделался тут же еще симпатичнее и еще моложе.

 – Как к родственнице!.. А вы лучше спросите ее, позволяет она себя любить? Позволяет заботиться? Она ведь… Она ведь – идиотка – видит во мне злодея! Считает, что я причастен к смерти Льва. Ну не дура ли!

– А вы не причастны? – невинно улыбнулся Алексеев малому в переносицу, которая тут же покраснела за компанию с остальными совершенными частями его холеной морды. – Вы не убивали вашего брата?

– Та-аак! Послушайте!

Малый резво поднялся, шагнул в его сторону – высокий, великолепно сложенный, загорелый, мускулистый и… готовый к нападению.

Мог ведь? Мог перерезать глотки сторонним наблюдателям, посмевшим взять в кольцо дом его старшего брата, где горевала Настя? Мог! И любить ее тоже мог! И брата своего замочить из-за этого мог тоже!

– Вы здесь, собственно, зачем? – навис над головой вымотанного в тряпку Алексеева великолепный торс Дворова-младшего.

– Провожу следственные мероприятия, – скупо улыбнулся Алексеев.

Левый сосок парня маячил у него перед глазами.

Крохотный, сморщенный, шоколадного цвета. Безупречный!

– По поводу тройного убийства. Убийства людей, которые находились в непосредственной близости от дома вдовы Дворовой, которая является вашей родственницей. И которая утверждает, что это именно ваших людей убили.

– Считайте, что вы свои мероприятия уже закончили. Это не мои люди. И мне ничего не известно о наблюдении, которое велось за Настей.

Он резко отпрянул и зашагал по гостиной, которая размерами не уступала гостиной брата, но была лишена роскоши, как у того.

Минимум мебели. Белые стены, сверкающий белоснежный потолок с точечными светильниками. Черный ковер в белых разводах, по которому Дворов-младший ходил теперь босиком, а он приперся в пыльных ботинках.

Все лаконично и тускло. Мебель, стены, шторы. Тускло, почти безлико. Как в номере отеля. Даже фотографий нет!

А вот у старшего брата в доме было роскошно, уютно, пахло превосходно.