Торговка счастьем

 – Не надо мне рассказывать! Он мог убить руками так, что никто никогда не догадался бы, ни один патологоанатом, что жертва убита! И заключение было бы кратким: смерть наступила в результате естественных причин. Мы же с Левой часто слышали о его подвигах! Так что не надо мне рассказывать, кто такой Русак! Он был профессионалом высочайшего уровня, высочайшего! И кто-то… Какая-то падла… Его ликвидировала! Как такое возможно, Саша?! Как такое возможно?! Понимаю, твоих людей сняли, они лохи. Ты нагреб дерьма для конспирации…

Он уловил легкое недовольное сопение своего водителя и понял, что перегибает.

И тут же добавил:

– И это было правильно! Это было единственно верное решение.

Саша расслабился. И Дворов продолжил:

– То, что их сняли без проблем – закономерно. И черт с ними! Но то, что завалили Русакова! Это… Это полная жопа, – снова повторил он и захныкал. – Кто мог?! Кто так хорош, Саша?!

Пиджак опять сморщился на его спине, воротник полез на уши, и галстук заговоренной змей пополз на сторону.

Но он вновь снова не замечал. Он размышлял. Размышлял вслух. И его люди слушали его, почти не дыша. Потому что хозяин – умнейший из умных людей – говорил невероятно складно и логично.

– Если бы я не был уверен в том, что Настя хлипкая и беззащитная, я бы подумал на нее. Она могла выйти из дома и замочить моих людей. Но это если бы она владела искусством рукопашного боя. Если бы в прошлом была спортсменкой или охотницей. Но она была, мы точно знаем, болезненным ребенком! Мы ведь наводили о ней с вами справки! Так?

Три головы синхронно кивнули, соглашаясь.

Справки о Насте собирались. Их буквально цедили, потому что об этой девчонке мало кто что знал. Незаметной она была и самой обыкновенной.

– Но опять же, если бы она была ниндзя, она бы с легкостью смогла убрать моих людей, так? Потому что они все были случайными, неподготовленными лохами, – продолжил ныть в воротник пиджака Дима. – Русаков ей был не по зубам.

Он наблюдал за ней. Он бы насторожился, он бы не позволил ей подобраться сзади и перерезать себе горло, как последний баран! Не-еет, это не она! И это не Симон! И не я! Это кто-то еще! Кто? Кто это? И зачем он убил людей, которые наблюдали за Настей?! Он что, подбирается к ней? А?

Последняя мысль показалась ему такой страшной, что он чуть не свалился с кресла на пол. Подлокотники удержали. Иначе стоять бы ему коленками на ковре, упираясь лбом в стол.