Торговка счастьем

Потом она сбегает!

И что, прикажете, о вас, Анастасия Сергеевна, думать?! В каком ключе рассматривать вас? Как свидетельницу, потерпевшую или соучастницу?! Запросто мог какой-нибудь ее дружок убрать мужа, потом перерезать глотки охране, а затем помочь ей удрать. И кто она тогда, выходит?

Черт, черт, черт!

– Из вещей почти ничего, – продолжила тяжело вздыхать Ирина Глебовна. – Два ее свитера, вельветовые джинсы, я их только вчера выгладила и сверху в стопку вещей положила. Пара комплектов белья. Игорь Николаевич… – Ирина Глебовна всхлипнула громко и горестно.

 – Она сбежала, считаете? От всего этого ужаса сбежала?!

– Вы побудьте там, Ирина Глебовна, я сейчас подъеду, – пообещал он и положил трубку.

– Ты понял, куда я?

Он глянул на Вадика, наблюдающего с интересом, как Алексеев заправляет под ремень выбившуюся и безнадежно измятую рубаху.

– К Дворовой?

– Да. Там что-то произошло. Начальству я сам позвоню, но на всякий случай скажи, что там очередное ЧП, я поехал.

– Так точно.

 – Вадик поднялся, когда Алексеев направился к двери. – Считаете, она сбежала?

Игорь оглянулся на него. Высокий, статный. Брючки в стрелочку, джемпер как влитой, воротник рубашки будто нарисован. Пригожий мальчик, просто услышал он Светкин голос.

– Может, сбежала, а может, и нет, – разозлился он, обнаружив, что и второй каблук на его ботинке в грязи, успевшей подсохнуть. Вздохнул. – А может, кому-то просто надо, чтобы мы так думали, а, Вадик?..

Глава 6

Его голова лежала на мягкой непромокаемой подушечке на краю громадной ванны.

Горячая вода пенилась и бурлила вокруг его тела. Пахло травами и прибитой дождем пылью – это он запросил такой освежитель воздуха в ванную. На накрытой салфеткой подставке, рядом с ванной, стоял заварочный чайник, чашка, блюдечко с кружочками лимона. И время от времени он подливал себе в чашку ароматного зеленого чая, бросал туда лимон и мелкими глотками пил. Шампанское в джакузи он не терпел: голова становилась тяжелой, взгляд мутным, мысли плавали оборванными лоскутами. Такое состояние он не любил. Это не подконтрольное сознанию состояние.

Но это он теперь стал таким умником. Теперь, когда дело катилось к шестому десятку. Раньше-то, ох-ох-ох…

Раньше в этой бурлящей вокруг его тела пене не одна красотка извивалась. Стонала, хохотала, поливала себя и его шампанским. И он находил – что странно – это классным. Считал это непременным жизненным атрибутом при сложившемся финансовом благополучии.