Тайну хранит звезда

Углядела, фря глазастая! Углядела, как Петровский ее подстерегал на пустыре. Так за сыном бы своим смотрела, который вторую неделю прогуливает. Софья хоть и лопочет что-то в его оправдание, мол, мальчик болен, кто ей верит-то?! Отвратительный мерзавец вышел у математички-мамы и инженера-папы. Интеллигентная семья, с чего так?

Это не она, это Кольская так восклицала – дура малахольная. Ее удивляло, – пожалуй, ее одну и удивляло, – с чего это мальчик вырос таким проблемным в среде вполне нормальных родителей. А что родители едва концы с концами сводят, живут до сих пор со стариками, один из которых прудит в кровать, и на отдых дальше пригорода никуда не ездят, ее ни черта не удивляло.

Может, она притворяется, а? Может, вся ее лояльность, жизнерадостность, беспечность – это все игра? Играет Белоснежку, а внутри ведьма. Хорошо вот ей играть никого не надо. Она такая, какая есть – скучная и заурядная. И другой, и захотела бы, стать никогда не сможет.

– Анька, это диагноз! И с ним тебе жить!..

День прошел как всегда – тускло, безрадостно, муторно. С опросом, с зачетами, с двойками, пятерками, выгоном из класса. Все одно и то же, одно и то же. Каждый сегодняшний день похож на предыдущий и точно будет похож на завтрашний. И заболеть нельзя, и прогулять, и отпуск взять, когда захочется. Они ведь тоже, как и все эти ненавидящие их изверги, обречены. Разница лишь в том, что у тех срок заключения – минимум девять, максимум одиннадцать дет.

– Мам, привет.

Анна вздрогнула, стерла с лица угрюмость и повернулась на звонкий голосок.

Сын Игорь уже оделся и нетерпеливо гарцевал у входа. Она чуть его не проглядела. Хорошо, позицию выбрала удачную, мимо нее он не проскочил бы. А так снова упустила бы, как вчера, позавчера, позапозавчера.

– Привет, дорогой. – Она потянулась к его макушке, но он увернулся. – Как дела? Как отметки?

– Мам, ну ты же все знаешь, чего спрашиваешь? – сморщился Игорек.

Конечно, он догадывался, что его сегодня похвалил физик на всю учительскую. Пожурила англичанка за ошибки в контрольной. И объявила благодарность матери класска за то, что Игорек помог ей во внеклассной работе. Они же не могли молчать до родительского собрания, когда родитель – вот он, под боком. Они все разболтали. И он не мог расходовать свое время на то, чтобы все это матери пересказывать.