Узнай меня

Кадашов с изумлением рассматривал высокого, жилистого мужика, застывшего на пороге. Короткая стрижка, щетина. Недорогая, но опрятная одежда: синие джинсы, джемпер мышиного цвета. Руки в карманах штанов, плечи расправлены, голова высоко поднята. Но не это поразило. Взгляд! Взгляд, полный достоинства. Скажи кому, что этот человек долгих два года барахтался на самом дне жизни, просыпался на заблеванных простынях, клянчил мелочь у соседей на похмелку, не поверят.

Взгляд, которым наградил Кадашова Устинов, четко сказал: Устинов ни за что не позволит Кадашову приказывать.

Потому что иначе он не станет на него работать. Он лучше будет мешки с сахаром тягать в своем гипермаркете, упаковки с молоком ворочать и ящики с водкой, но к нему работать не пойдет. Он согласился прийти, не против был поговорить, но получать жалованье у него он не станет. Хотя бы потому, что это самое жалованье у него несколько лет получал предавший его Станислав Гончаров.

Устинов об этом знал.

– Прошу вас, присаживайтесь.

 – Кадашов указал на стул слева от пустующего хозяйского места. – Я распорядился насчет чая. Знаю, кофе вы не жалуете.

– Спасибо. Не стоило. Я пообедал, – коротко ответил Устинов, но за стол присел.

– Спасибо, – не к месту проговорил Кадашов и тут же на себя разозлился.

Что он, в самом деле, робеет перед этим малым?

– Вам сказали, что у меня к вам за дело? – нахмурившись, спросил Кадашов, уставившись на цепочку в вырезе серого джемпера гостя.

Интересно, что там у него? Крест? Армейский жетон с группой крови? Или в подвеске прядь волос бросившей его жены? Не мешало бы выяснить.

Это могло бы много рассказать о нем. Могло бы указать на слабое место, уязвимую точку парня, смотревшего на Кадашова вежливо, холодно, с достоинством.

– Коротко, – ответил Устинов, положив кулаки со сбитыми костяшками пальцев на стол. – Ваш охранник.

И он кивком указал на Егора, застывшего у двери с опущенной головой и скрещенными ниже пояса руками. Поза почтения, определил Устинов.

И уголок его рта презрительно дернулся.

– Три года ушло у моих людей и сотрудников полиции на то, чтобы найти убийц моего сына, – проговорил Кадашов, наблюдая за реакцией гостя. – Все безрезультатно. Убийцы не найдены.

Он замолчал. Устинов молчал тоже, рассматривая посуду на столе.

– Я не жалел средств. Я платил. Просил, требовал. Пусто! Эти люди, личности которых были установлены в ходе следственных мероприятий, как сквозь землю провалились.