Ведьма отмщения

Нет, его тянуло в дом, где прошло все его детство, отрочество и юность. Но не настолько, чтобы жертвовать своим выходным ради встречи со старой грымзой. Как-то раза два поздравил ее с днем рождения. По телефону. Она вежливо отвечала. Интересовалась его делами. Он с охотой сообщил, что нашел хорошую работу, что неплохо получает. Что обустроился. Она поддакивала, желала удачи. Однажды даже пыталась предаться воспоминаниям об их общих с отцом праздниках и днях рождения. Его чуть не вырвало. Он ничего такого не помнил.

Все всегда было погано. Но он вежливо молчал и поддакивал. И даже вызвался починить ей забор. Правда, не успел. Ведьма подохла.

Виталик жутко обрадовался тогда. Он с чего-то решил, что дом теперь достанется ему. Что он переедет туда, квартиру матери продаст. На вырученные деньги сделает в доме ремонт и заживет так, как когда-то давно мечтал: счастливо, свободно, беззаботно.

Но ведьма и тут учудила. Она оставила все своей дальней племяннице, кажется, троюродной. Седьмая вода на киселе, ну! Девка, правда, красивая, породистая, манерная.

Но почему он должен был лишаться родового гнезда из-за нее?!

Он копошился, суетился, бегал, дергал, звонил, платил деньги. Все бесполезно. Дом достался Машке.

– Вот если бы не оказалось завещания, тогда дом был бы по праву ваш. Вы ведь были усыновлены вашей мачехой, если я не ошибаюсь? – улыбнулся виновато нотариус.

– Да, был.

Виталик сморщился. Это усыновление стоило ему долгих лет упреков. Мачеха выгрызла ему весь мозг за свое доброе дело.

– Вот… И вы являлись на момент ее смерти единственным наследником. Но это на тот случай, если не было бы завещания и не имелось других наследников.

– Не было! – вскинулся Виталик. – Ведьма была одинокой!

– Ну вот… – нотариус опустил глаза на слове «ведьма». – Теперь же ничего изменить невозможно.

– А если бы Машка крякнулась?

– Простите? – старенький дядечка нахохлился так, что его редкий зачес на лысине вздыбился.

– Ну вот, к примеру, Машка померла и что тогда?

– Ах, вот вы о чем! – нотариус пожал сухонькими плечиками.

 – Ну у нее же есть наследники? Муж, брат, отец, если я не ошибаюсь?

– Да, да, есть. Но вот если и они все того? Что тогда станет с домом?

– Ну-уу, молодой человек… – дядечка пригладил подрагивающей ладонью встопорщившийся ершик волос. Укоризненно поджал губы. – Вы слишком многим желаете смерти. Они же молоды и…

– Но вдруг? Тогда что станет с домом?

Он плохо соображал тогда, что несет.