В любви брода нет

Просто шел молча и слушал, как сумасшедшим филином ухает в груди его истомившееся сердце. А еще с раздражением наблюдал за тем, как ступают по земле рядом с ее узконосыми ботиночками тупые носы его грязных ботинок. Угораздило же в грязь где-то влезть! Наверное, когда сквозь кизильник к Степкиной машине пробирался, тогда и выпачкался в рыхлом черноземе…

– Что вы хотели, Александр? – Верочка чуть подумала и все же добавила: – Александрович…

– Да ничего, собственно, – рассеянно ответил Назаров, заприметив впереди лужу, в которую вознамерился ступить, чтобы ополоснуть ботинки.

 – Просто идти рядом с вами. Слушать вас.

– И все?! – Верочка внезапно остановилась и с удивлением уставилась на него.

– Что?! – Он вдруг услышал сам себя, понял, что сказал, и жутко перепугался. – Простите, я не хотел вас обидеть и… другого вообще-то не хотел ничего сказать. Мне и в самом деле приятно видеть вас. Вот…

И он очень жалко и очень принужденно улыбнулся ей.

Вот так так! Вот вам и участковый! Она просто не знала, что сказать.

Как это ему приятно с ней?! Что он имеет в виду?! А как же криминогенная обстановка в районе? Подростковая преступность как же?! Он же всегда только об этом и разговаривал, видя в ней прежде всего педагога. Или нет?..

Верочка внимательно присмотрелась к Назарову и обнаружила вдруг, что он совсем еще не старый, а скорее даже молодой мужик. Только одет как-то уж очень мешковато. Но даже под этой одеждой просматривается ширина плеч.

И рост у него достаточно высокий. И лицо открытое, приятное. Скулы высокие, подбородок волевой, губы тоже нормальные. Глаза, правда, странные какие-то. Смотрят мимо, словно сквозь тебя. И внешние уголки глаз уж слишком безвольно опущены. Словно у собаки, вот забыла, как эта порода называется. Большущая такая псина, лохматая, с добрыми печальными глазами…

«Что тебе до его глаз? – одернула себя Верочка и притворно закашлялась, прикрывая рот ладошкой. – У Геры вон тоже были чудесные глаза.

А почему, собственно, были? Они и сейчас есть, только смотрят уже не в ее сторону…»

– Можно я вас провожу, Вера Иванна? – спросил Назаров, когда молчать уже сил просто не стало. – У вас вон сумка тяжелая. Можно?

– Да не тяжелая она! – рассердилась вдруг Верочка, представив себе участкового в роли ее конвоира.

Район тесный, все буквально друг друга в лицо знают. Тут и ее ученики, и их родители. Старушки опять же у подъезда.