Возвращаться – плохая примета

Самое удивительное, что могло случиться с тобой, Ваня. Так ответь мне…

Аринка удивительная?!

Иван скептически выкатил нижнюю губу. Он, если честно, всегда считал ее самой обыкновенной, если вообще не заурядной. Привлекательной считал еще, понимающей. Считал удобной, как старые спортивные штаны, которые любишь носить, но в которых на людях появляться неприлично. С Аринкой ему тоже как-то не всегда хотелось рисоваться. Чего-то ей всегда не хватало. Лоска какого-то светского, умения поддержать пустую глупую беседу, способную вылиться потом в нужное знакомство, а то и в дружбу.

Она этого не имела и приобретать не желала. Одеваться модно тоже не желала, считая штаны в обтяжку и свитера с блузками так же жутко неудобными. И когда ей случалось надевать вечернее платье, Ивану всегда казалось, что Ирка в форме.

Удивительная… Хм-м, удивительно просто, что Сячинов считает ее такой.

– Так ответь мне, Ваня… – глаз у начальника заметно посоловел. – Почему ты просрал такую бабу?! Молчишь?! Так я за тебя отвечу, красавчик! Ты просрал такую шикарную, удивительную бабу, как Аринка Воробьева, потому что променял ее на шлюху!

– Сергей Иванович, я вас прошу, – с обидой засопел Иван и без приглашения налил себе.

 – Она же мне жена все-таки!

– И мне жена, Ваня! И мне моя сучка молоденькая тоже жена! – громким шепотом запричитал Сячинов. – Только вот не понимают они, что такое настоящая жена, Ваня! Не понимают, когда надо говорить, а когда надо заткнуться. Когда надо на глаза попасться, а когда в своем углу тихо сидеть.

Сейчас небось явишься, тебя твоя – из-под Перцева – пилить начнет?

Иван не ответил. Выпил, не закусывая, и полез в стол к коллеге сигареты искать. Курил он крайне редко, привычкой это не считал, скорее способом разрядить обстановку. Сейчас обстановка была накалена до пурпура. Он ведь терпеливый человек, конечно, но может ведь и не посмотреть, что перед ним начальник, может и в зубы дать.

Как, как он про Инку сказал? Из-под Перцева?! Сволочь старая! Завидует просто, что у Ивана все складывается не так, как у него.

И что Инка беременная, завидует. А его малолетка аборт, болтают, полгода назад сделала. Может, врут, а может, и нет. Валентина шептала всем и каждому, значит, правда.

– Ничего она не начнет, товарищ полковник, – официально заявил Иван, выпустив изо рта широченный шлейф дыма. – Ужин сначала мне согреет, а потом тело.

– А душа? Душа, Ваня, все равно зябнуть станет.