Зеленые глаза викинга

 – Что с ней не так, Марин?

– В том-то и дело, что все как раз так!!! – завопила та.

– То есть?!

– У нее ноги от подмышек! – с жаром начала перечислять Маринка, чуть понизив голос, не иначе Мишаня где-то сновал неподалеку. – У нее сиськи пятого размера! У нее кожа, как… Как у дельфина, вся гладкая, без намека на морщинки! У нее тачка – офигеть можно! У нее…

– Что?!

– И у нее нет мужика, Данечка!!! – Маринка снова всхлипнула. – Она одинокая, представляешь!!!

– Н-да-аа… – только и смогла Даша вымолвить, тут же начав жалеть подругу, сильно сдавшую свои позиции за последние два года.

 – А твой что? Таращится?

– А то! Мало этого, вчера вечером бегала ему за мороженым, возвращаюсь, а он из ее двери выходит!

– Да ты что?!

Это была сверхнаглость с Мишкиной стороны. Послать жену за мороженым в магазин, потому что ему сладкого вдруг захотелось, могло его переклинить, запросто могло. А самому в это время за сладким в соседнюю дверь постучать.

Сволочь! Все мужики сволочи!!!

– Именно! – жаловалась меж тем Марина.

 – Я стою на ступеньках, как дура, с коробкой кофейного мороженого, за которым пришлось бежать аж за три квартала, в нашем магазине разобрали. А он вываливается из ее двери с самой сладкой своей улыбочкой и что-то щебечет, щебечет ей чуть не на ухо, а сам глаз с ее сисек не сводит. Даня, я пропала!!!

Даша минут пять слушала непрекращающийся плач в телефонной трубке, перебивать не посмела, будет только хуже, по опыту знала. Потом, когда чуть стихло, поинтересовалась:

– Ты-то ему на это что? Надеюсь, кофейным мороженым по мордасам прошлась?

– Гм-мм, ну о чем ты говоришь, Данечка? – построжела подруга, прочищая горло смущенным покашливанием.

Да, действительно! О чем это она? Посмела так святотатствовать! Мишеньке мороженым да по любимым мордасам! Разве это допустимо?!

Ох, господи! Как же ее достали лихие друзья! Не в смысле поведения, а фамилия у них была такая – Лихая Марина Александровна и Лихой Михаил Васильевич, значившиеся у нее в друзьях уже лет десять.

Маринку она горячо и искренне любила и даже прощала ей сюсюканье с Мишаней.

Мишка…

Мишка ее, если честно, раздражал. И слащавой внешностью своей, и слащавыми манерами, и умом своим незаурядным, так и не нашедшим себе применения. Последние года три Мишаня только и делал, что пытался заработать, не выходя из дома и торча часами в Интернете. Марина тянула полторы ставки старшей операционной сестры.