Зеленые глаза викинга

Вот, например, он решил, что начать она должна с риелторской конторы, которой принадлежала квартира под номером тридцать восемь. А она как раз завтра туда и собиралась.

Потом он засыпал ее своими заметками-пометками о больнице, где работала Марина. Там надлежало выяснить всю правду про ее рабочий график и про две внеплановые операции в день убийства Михаила. Были они, не были. Кто врет, если врет вообще.

Следом Даша должна была получить распечатку всех телефонных звонков Марины в тот трагический день, а также в дни, предшествующие убийству, и в последующие несколько дней.

Ну а уж потом, после всей этой работы, ей следовало поехать к родителям Михаила и попробовать вызволить из добровольного заточения Марину с тем, чтобы вытрясти из нее всю правду, опираясь на имеющиеся уже у Даши факты.

Нормально?!

На стопке «Некто» Баскаков поставил жирный крест и написал с угла на угол крупно: вряд ли.

– Да пошел ты! – рассвирепела Даша и пустила всю свою писанину веером по комнате.

Ушел, ухитрившись хлопнуть бесшумной дверью так, будто с притолокой ее вместе вынес. Извинился. Кстати, а за что?

Вариантов оказалось множество, но она остановилась на том, что Баскаков извинился за наглое вторжение в ее квартиру. За осмотр всех комнат, включая спальню со следами пылкой встречи бывших супругов. Ну и за то, что влез в ее бумаги и оставил свои пометки на полях.

Другие варианты были нехорошими и постыдными даже.

Взять хотя бы тот, что Баскаков извинился за то, что подставил Дашу, уложив ее оглушенной рядом с трупом Миши, да еще и пистолет ей в руки вложил. Разве тут извинениями пахнет?! Тут…

Тут ему просто башку надобно снести за такое! Нет, господин Баскаков, такие дела извинениями не списываются.

Ну а про то, что он извинился за оскорбления, нанесенные ей на отдыхе, вообще думать не хотелось. Потому что снова начинала гореть кожа на щеках от приливающей к лицу крови.

Ведь это значило, что он…

Что он, подойдя к ней вплотную, что-то сумел прочесть в ее панически мечущихся глазах. И успел понять, что не так уж она холодна и неприступна. И что сделай он только шаг навстречу, она бы…

– И хорошо, что ушел! – ворчала она, чуть позже ползая по полу гостиной и подбирая разбросанные ею записи. – И нечего ему тут вообще делать! И никому нечего, вот. А завтра я доберусь наконец до этой риелторской конторы.