Жизнь нежна

Этим поганым словом противная карга как будто подвела черту под их короткой совместной жизнью с Полиной, отсекая все его взлелеянные надежды на долгое совместное счастье.

– Разведись с ней и найди себе другую. Ты красивый, здоровый, молодой мужик. Обеспечить можешь гарем целый, чего тебе в ней? Брось ее, пускай она себе кого-нибудь тоже найдет, – кудахтала тетка его жены, занавесившись сизыми клубами дыма. – Чего вам вместе мучиться. Поврозь-то, может, и лучше.

Ох, как он тут начал орать! Как он орал на старую ведьму, даже не выдержал и пообещал ее убить, если она вдруг посмеет влезть между ними.

Никогда не тронул бы, ежу понятно, но в порыве гнева выпалил. К слову, тетка не испугалась. Хмыкнула – не понять было, сердится или одобряет его гнев. А потом выпроводила его со словами:

– Хочешь мучиться, продолжай ее любить. Не хочешь, беги от нее куда глаза глядят.

Он продолжил любить свою Полину, потому что ничего не мог с этим поделать. Ничего! Сидел размякшим куском пластилина напротив нее и глядел, не отрываясь, как она ест, смотрит телевизор, читает книгу, пришивает пуговицу.

И не мог заставить себя отвернуться, не мог думать о ней гадко, и что самое страшное – в прошедшем времени думать о ней не мог.

Серега Хаустов, которому он в сердцах пожаловался, приехав к тому на дачу, посоветовал проявить мужскую твердость, не унижаться и не навязываться. И даже позавидовал, дурак, что Панов может с такой легкостью от жены избавиться. Он-то, мол, и рад бы, да хрен что выйдет.

От такой, как его Тайка, уйти можно только на тот свет, либо ее туда спровадить.

А что Полина его выделывается, так то, мол, не беда. Молодая, гонору много, неплохо бы придавить этот самый гонор, поставить зарвавшуюся девчонку на место, а то и наподдать.

– Не могу я с ней так, Серега! – бил себя кулаком в грудь Антон.

– И зря! Распустил, понимаешь, теперь плачешься. Что такое мужское самолюбие, помнишь? Нет? Так вспоминай, вспоминай! Спать она с ним не желает! Да ты завтра пальцами щелкнешь – укладывать желающих в кровать замучаешься…

Пальцами он, выходит, вчера как раз и щелкнул, переспал с Ольгой.

Только ничего хорошего из этого не вышло. Никакой благодатью в душе не взыграло удовлетворенное мужское самолюбие. Наоборот, противно стало, когда, проснувшись, понял, что произошло. Противно и стыдно перед Полиной, будто окунул ее во что-то грязное и непристойное. А на теле и лице словно жирные пятна остались от жадных Ольгиных губ.