Завтра не наступит никогда

Что же могло случиться?! Успокоилась? Разлюбила? Утешилась?

Больно Орлову было так, что дышать не мог, под ребрами что-то постоянно кололо и кололо. У него так было, когда мать хоронил. Теперь вот снова накатило. Еще и коленки разнылись, аж припадать на обе ноги стал.

– Что это ты, Орлов, как подстреленный ходишь? – приставал к нему Левин в то тяжелое для Гены время. – Подстрелила тебя твоя касатка, так? На обе ноги захромал, ай-ай-ай!!! А я всегда говорил, не надо связываться с такими красивыми суками! Выбрал бы себе бабу попроще, она бы тогда точно дождалась.

А то на Ольгу он глаз положил. Да ты не успел уехать, к ней очередь выстроилась. Я как-то мимо ее дома ехал, видел! В три круга вокруг дома хвост той очереди…

Если бы Орлов дал ему в зубы, тесть Левина его точно бы убрал из отдела, уволив за нарушение. А кого-нибудь поподлее на место Гены поставил бы. Он тогда не мог себе позволить такую вольность. Ребята из его команды не простили бы, что он из-за неверной бабы их предал. Их бы всех по одному ставленник начальника поглодал.

А за Орловым они были как за стеной. А теперь…

Один за другим положили рапорты на стол Орлова его пацаны.

– И ты, Гена, уходи. Не отдел, а гадюшник! – обнимал Орлова за шею корефан Стас, когда они обмывали его перевод в соседний район в его гараже.

– Куда уходить-то, Стас? Что я умею, кроме как урок ловить?

– Так и я не на завод ухожу, – таращил на него пьяные глаза друг. – Я в соседний РОВД ухожу. Давай следом за мной.

– Посмотрим… – отвечал он уклончиво, хотя знал, что не уйдет.

Он не мог проиграть этой паскуде с обильным слюноотделением. Не мог позволить ему насладиться победой. Он не любил проигрывать. Мог проигрывать, но достойному. Как, к примеру, тому каратисту. Пацан боролся честно. И бился правильно, без подвохов.

А Левин – гнида. Он честно не может. Он только через подставу. И ему позволить взять над собой верх Гена не мог.

– Если тебе все ясно, Геннадий Васильевич, то я вас больше не задерживаю.

Ступайте, инструктируйте нового сотрудника. Он вас заждался у вашего кабинета.

И мерзкий человечишко с капитанскими погонами мелко, хрипло рассмеялся.

– А болтают, что она прехорошенькая, – вдруг заговорил Орлов, медленно поднимаясь.

Разве он мог позволить, чтобы последнее слово осталось не за ним, разве упустил бы возможность вогнать поганый левинский смех ему обратно в глотку? Нет, конечно! Это в нем, наверно, ген родовитых Орловых зашевелился.